Жив или убит — что думать?

— Москву караулами закрыли, ни в город, ни из города никого не выпускали. Царь, а вместе с ним и войско, и я вернулись только в феврале, в конце уже. Я сразу к дому побежал, а там — одни головёшки. Нищий на паперти сказал — язва моровая с вами приключилась. Сначала матушка померла, ну а потом и ты. И на сносях ты была.

— Была, только скинула. Бабы-то — они живучие, как кошки. Вот и я выжила. Матушка померла, это верно. И я уже доходила, из дома выбраться не могла. Видно, стража городская посчитала, что мы обе преставились. Дом подожгли, и даже внутрь не заходили.

Выползла я кое-как, только обгорела. Нищие меня подобрали, у них и плод скинула. Как выжила — сама не пойму. Потом сюда, в лекарню приходила, а помощник твой сказал, что ты в Астрахань уехал, надолго.

— Ты и сейчас мне лицо не показывала, молчала. Так и ушла бы. Почему?

— Нет той красавицы, которую ты полюбил, Никита. Я ноне — уродка. И кому я такая нужна? Видела же я — отшатнулся ты, как лицо моё новое увидел. Не муж и жена мы теперь, пойду я. Думала я, что сможешь ты мне помочь рубцы убрать — хотя бы на лице.

— А как живёшь, на что?

— Кто меня такую страшную на работу возьмёт? Милостыню прошу.

Подают — и то шарахаются, как от прокажённой. Подаянием и живу.

— Ну нет! — Никита решительно вскочил. — Мы с тобой в церкви венчаны, я муж твой законный. Как там священник говорил? «В горе и радости, здоровье и болезни? И только смерть разлучит нас?»

— Я умерла уже один раз, Никита — в том сгоревшем доме. И ото всех обязательств перед Богом и людьми тебя освобождаю.

Никита подошёл к Любаве и обнял её, не скрывая выступивших на глаза слёз: ведь он помнил ту, прежнюю Любаву. Но от неё только глаза и остались.

Плечи Любавы, державшейся до того молодой женщины, затряслись от рыданий.

В двери заглянул удивлённый Иван. Увидев странную сцену — лекарь обнимает нищенку, и оба плачут, он деликатно прикрыл дверь.

Спустя некоторое время оба успокоились.

— Так, — решительно сказал Никита, — я тебя больше никуда не отпущу. Идём на постоялый двор, снимем на первое время комнату, поедим. А там и дом покупать надо — взамен сгоревшего.

— Нет, Никита, прежний ремонтировать будем! — жёстко сказала Любава. — Батюшка его строил, матушка там преставилась.

Отчее гнездо.

— Пусть будет так!

Глава 9

НОВОЕ ЛИЦО

Постоялый двор был недалеко. Хозяин заведения окинул вошедших подозрительным взглядом — что может быть общего у нищенки и зажиточного горожанина? Чувствовалось, что Любава стесняется и своей внешности, и убогой одежды.

Никита выбрал стол в углу, чтобы оградить Любаву от презрительных и удивлённых взглядов, сделал заказ.

Видимо, Любава проголодалась. Сначала она пыталась есть медленно, а потом отбросила приличия и прямо-таки набросилась на еду.