Ну а потом моровая язва, мама умерла. Сама едва выжила и калекой страшной стала. В каких трущобах жила — не рассказать, отбросы ела, мылась летом в реке — на баню денег не было. Об одном молилась — тебя встретить. Но и боялась встречи: думала — испугаешься, не признаешь, отшатнёшься. Только надеждой и жила. Загадала: не признаешь — руки на себя наложу, хоть и грешно. Но и так жить невозможно. Только, видно, есть Бог на свете, дошли до него мои молитвы! — Любава улыбнулась радостно.

Они попарились и снова пошли в мыльню, пот смыли. Вышли в предбанник, обтёрлись чистыми полотенцами.

Любава вздохнула:

— Хорошо-то как! Простая вещь — баня, а я так по ней соскучилась!

— Я тебя теперь от себя не отпущу.

— А я сама не отцеплюсь, — отшутилась Любава.

Когда они оделись и вышли, то столкнулись с хозяйским слугой — он терпеливо поджидал их у бани.

— Всё ли понравилось?

— Премного довольны. Вот тебе за труды, — Никита протянул слуге медяк. — И вот ещё что. В предбаннике одежда старая осталась — сожги её в печи.

— Будет сделано, — поклонился слуга.

Из бани они прошли в трапезную. Увидев Любаву — чистую, в новых одеждах, хозяин застыл в изумлении:

— Лопни мои глаза! Вчера нищенкой была, а сегодня боярыня столбовая!

Уж слишком разительны были перемены.

— Вина фряжского, хозяин, и поесть хорошо.

— Мигом исполню!

Подали на стол курицу, жаренную на вертеле, расстегаи с рыбой, суп с куриными потрошками, капусту квашеную, кашу гречневую с луком, хлеб душистый и вино.

— Что ещё изволишь, сударь?

— Пока хватает, а там видно будет.

Теперь они ели не спеша, запивая еду вином. Любава не сводила с Никиты восторженных глаз.

Сидели до вечера. О лекарне Никита в этот день и не вспомнил. Радость у него, жена из мёртвых, можно сказать, воскресла. Вот и устроил он себе выходной.

А ночью Любава сама придвинулась поближе к нему, обняла:

— Я верность тебе блюла. Ни с кем не была, тебя дожидалась.

В эту ночь оба не спали, любя друг друга до изнеможения. Только когда Никита проводил рукой по телу Любавы, он ощущал рубцы.

Утром не выспавшийся, едва успевший позавтракать Никита отправился в лекарню. Там было полно пациентов.

Почти до самого вечера, забыв про обед, трудился он не покладая рук, а закончив, пошёл к Елагину:

— Ага, пропащий явился! — встретил его князь.

— Жена нашлась второго дня! Обгорела, в рубцах от ожогов вся, но главное — жива.

— Радость-то какая! Я ведь с ней так и не познакомился. Давай обмоем!

— Я по делу.

— В сторону дела, а то жизнь стороной проходит.

Они выпили по кубку вина.

— Ты бы хоть жену показал, чего скрываешь?

— Не понравится она тебе, князь, рубцы на лице. Исправлю со временем — тогда покажу.