— Счастья своего не понимаешь. При царе быть — почётно, денежно. Завидовать будут.

— Мне зачем?

— Ай! Не понял!

— Что выросло — то выросло, не переделать.

— Подумай, царь дважды предлагать не будет.

— Коли заболеет государь, так помогу. А каждый день во дворце болтаться без дела — увольте. Мне практика нужна.

— Твоё дело, принуждать не буду. Да ты рыбки копчёной откушай, чудо как хороша.

Рыбка и в самом деле была вкусной, так и таяла во рту.

Никита поднялся из-за стола сытым, каким давно себя не чувствовал.

С утра он направился на работу, в лекарню. Там уже толпился народ.

Бояре и прочий люд, увидев, что сам царь Никите доверился, домочадцев своих привезли. С утра и до позднего вечера Никита работал не покладая рук.

Наконец пациенты закончились. Он уже переоделся, собираясь домой, как увидел — в двери возник старый знакомец, англичанин Самюэль. Он улыбался Никите, как другу, но в глазах не таял холодок.

— Как русские говорят — гора с горой не сходятся… Рад видеть тебя. Обещание твоё помню — насчёт зелья.

— Зелье это «эфир» называется.

— Эфир? С латыни — нечто неосязаемое, лёгкое, как воздух.

— Во-во, в самую точку.

Никита залез в шкаф и достал оттуда склянку.

— Дарю.

— А как пользоваться?

— Кладёшь на лицо ватную маску и капаешь пятьдесят капель. Пациент вдыхает эфир и впадает в глубокий сон — даже боли не чувствует. Только переборщить нельзя. И даже при точной дозировке при выходе из наркоза могут быть тошнота, замутнённое сознание. И горюч чрезвычайно! Не дай бог пролить его на огонь — не потушишь!

— За подарок спасибо, видел я зелье в действии. Но я не за этим пришёл.

— Да? — удивился Никита. — По-моему, других обещаний я не давал.

— Секрет у тебя купить хочу. Подарок хорош, слов нет — но ведь он кончится. Ты, как лекарь, меня понять должен. Я хочу им обладать — для пользы дела.

— Зная секрет, ты в своей стране обогатишься немерено. Можно его изготавливать и другим «дохтурам» продавать, а коли желание будет — и секрет изготовления продать.

— Выгоднее готовым эфиром торговать, — лицо Самюэля выражало теперь крайнюю заинтересованность, глаза алчно сверкали.

— Дёшево не продам, — заявил Никита. Уж он-то знал, что эфир хорош, пользоваться им будут долго — пока не перейдут на эндотрахеальные наркозы с флюотаном и прочей современной химией.

— Два золотых шиллинга даю! — заявил Самюэль.

— Двадцать, и ни пенсом меньше, — упорствовал Никита.

— Двадцать? Это много, очень много! Дорого!

— Ты за него тысячи получишь, а двадцать отдать не хочешь.

Самюэль задумался — он хорошо знал, что деньги свои вернёт с лихвой.

— Пойдём в хорошую трапезную, посидим, поговорим, — предложил англичанин.

— Согласен, я не обедал сегодня.

Они прошли в харчевню неподалёку — Никита иногда там бывал.