— Это по какому? — Гавел Ракса мёртв? Я на всякий случай приготовился к нападению. Мало ли, захочет отомстить, хоть я и не понимаю, как такое может быть. В голове всплыли слова Раксы старшего о друзьях….

— Получить свой клок шерсти, — он попытался хмыкнуть, но я заметил, что ему это далось с трудом, — кто-то растрезвонил на весь Питер, как ты высказывался о Вяземском после дуэли, и он обещал мне хорошие контракты за разговор с тобой.

— Древний род и контракты? — усомнился я в его словах, вспоминая разговоры в ресторане Апраксина.

— Мы тоже древние, — пожал плечами Ракса, — пусть и в Польше.

— Разговор? — сделал я ещё один заход, — как-то мелко.

— Надо договариваться на процесс, а не на результат, — Ракса овладел собой и вернул насмешливое выражение лица. — Злить тебя, или угрожать не собираюсь, а просто поболтать, когда за это платят миллионы, почему бы и нет.

— Как-то это, — я покрутил рукой в воздухе, не спуская глаз с Раксы, — не по благородному. Больше на торгашей похоже, чем на древних аристократов.

— Кто бы говорил, — фыркнул он. — Скажи это своему деду, который подмял под ваш род весь Святогор.

— А мы не аристо, — чуть не вспыхнул я.

— Тогда Меньшову это скажи, — прошипел Ракса, — поинтересуйся, кто получил право на добычу золота в системе Аур и долю в четыре процента от этой добычи.

Так, эта система — приданное Лиры. Полная золотых астероидов. Раксы из-за неё начинали войну. Она, по нашей договорённости с Могутой, должна была отойти империи в качестве отступных Лиры за действия отца.

Хм, неужели он намекает на….

— Вижу, ты догадался, — хмыкнул Ракса, пристально разглядывая моё лицо. — Жаль тебя расстраивать, мальчик, но просто так в нашем мире ничего не происходит.

Я пригрузился. Помню, Могута ходил на ковёр к Меньшову, после того, как я доложил о терактах Гривасова и просил помочь Лире. Гидеон Святогорович тогда вернулся уже с конкретным решением. Даже в отпуск отправил с нами Ерастова. Неужели Меньшов тогда соблазнился системой и приказал убить Гавела?

Я посмотрел на Раксу. Не похоже, что он врёт. Блин, и спросить не у кого. Ерастова тут нет, а Могута погиб. Зато Меньшов здесь….

И как я у него спрошу? От этой мысли зашумело в ушах, а в груди поселилась неуверенность. Да что ж такое? Я глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок.

— Дариуш Шимонович, Ростислав Драгомирович, — из толпы перед нами вынырнул Вяземский, — что-то вы совсем отбились от гостей, хватит уже скучать, пойдёмте праздновать спасение моего сына.

Князь улыбался, но нельзя сказать, что он лучился радостью. Мастерство лицедея в этот раз дало осечку. Во взгляде читалось беспокойство и напряжение. Особенно, когда он смотрел на меня.