— Но…

— Лиза, мы договаривались, что рано или поздно тебе придётся, — в голосе Великого Князя скользнула строгость.

— Но… ладно, — она насупилась и повернулась ко мне, — лейтенант, с этого момента вам…

— И главным в вашей паре будет Ростислав Драгомирович.

— Что⁈ — она аж подпрыгнула на месте, развернувшись, — Но я…

— Это не важно, Лиза, он старший, — теперь уже строгость читалась и в глазах Великого Князя. — И любые твои исследования возможны только с его согласия, и одобрения.

Печать вселенской обиды опустилась на лицо девушки. Плечи её поникли и она кивнула. Я же внутри себя ликовал. Даже пальцами по дивану барабанил. Не дам ни согласия, ни одобрения. Вот так!

— Умница, ты знаешь, что надо сделать, — улыбнулся Великий князь, но, как мне показалось, слегка натянуто.

Елизавета вновь повернулась ко мне. Расправила на коленях складки платья, уставилась в пол и, слегка пожевав губами, громко прошептала:

— Ваше благородие, Вы согласны… позволить вас обследовать на обозначенных условиях?

Ха! Конечно же нет!

Она ждала ответа, не поднимая глаз.

Я набрал воздуха, и только хотел озвучить свой отказ, как пересёкся взглядом с Великим Князем.

Не было приказа. Не было ультиматума. Только просьба. Немая просьба согласиться.

— Да, — сдулся я, выдыхая.

Михаил Владимирович благодарно кивнул, а Елизавета вскинула голову, некрасиво улыбнулась одним лишь уголком губ и припечатала:

— Тогда запрещаю вам с этого момента пользоваться индексом.

Глава 3

Над ухом, словно пуля просвистела, а рядом взорвался снаряд. В голове моментально застучали молотки. Грудь распёрло домкратом возмущения.

Как это не пользоваться индексом⁈ Да как я вообще буду без внутренней силы⁈

Такой запрет — это….

Это… как собаке запретить всё обнюхивать!

Как рыбе запретить плавать….

Как птице запретить летать!

Это….

Как моряку после дальнего рейса запретить миловаться с женой. Положить их в одну койку, но касаться друг друга нельзя! Вот!

Захотелось вскочить с дивана и высказать всё, что пришло в голову. Отправить эту Лизу по известному веками адресу. Туда, где полно народа и, скорее всего, уже нет свободного места…. Но я промолчал.

Не знаю, что именно удержало меня от взрыва. Уважение к великому князю или то, что кричать на женщин нельзя, а возможно и всё вместе. Неважно на самом деле.

Главное то, что я смог взять себя в руки, успокоиться и заметить не только ехидное довольство на лице этой Лизы, но и её холодный, расчётливый взгляд. Взгляд, с которым биолог наблюдает за насекомыми, а удав за жабой."

"Да чтоб тебя. Провокаторша из невесомости. Пригрел змею по просьбе, называется. Легко с ней не будет. Это точно. Но ничего. Отказаться уже не смогу, остаётся сохранять достоинство и устанавливать свои правила.