Он сразу идет ко мне, а не наверх, и это плохо, потому что будет очередной разговор, после которого еще больше захочется сдохнуть.

— Света, — зовет, и в голосе звучат привычные требовательные ноты.

Я оборачиваюсь. Приваливаюсь задом к подоконнику, опираюсь руками позади себя и молча смотрю на мрачного мужа. Скольжу взглядом, подмечая привычные детали.

Он очень интересный мужчина, импозантный…

Блин, да кого я обманываю? Интересный? Импозантный? Охрененный!

Той породы, от которой у всех самок в радиусе километра размякают мозги, мокнут трусы и начинается обильное слюноотделение. У меня так точно все потекло и размякло, когда я в первый раз его увидела. Смотрела на него, едва дыша от благоговения и затаенного восторга, и не могла поверить, что он будет моим.

Высокий, статный. Не перекаченный, как медведь, а по-кошачьи гибкий и поджарый. В каждом жесте – снисхождение, в каждом взгляде – уверенность в своих силах. Волосы темные как смоль, а глаза светло-голубые. В них можно утонуть…И хрен выплываешь.

— Что сегодня было? — спрашивает он, как ни в чем не бывало расстегивая манжеты на пиджаке. Взгляд прямой, пробивает навылет. В нем нет ни вины, ни сомнений.

Равнодушное чудовище.

Я тоже научилась быть такой, поэтому ровно парирую:

— Очередное нарушение твоих клятв и обязательств.

Недовольно хмурится. Смолину не нравится, когда я показываю зубы, и еще больше не нравится, когда в чем-то уличают и тыкают носом в дерьмо."

"— Ты обещал, что меня больше не коснется…все это. А в итоге твоя губастая Барби сама нашла меня, приперлась и показывала очень интересные фильмы с твоим участием.

Он все-таки отводит взгляд. Понимает, что это косяк. Обещание действительно было, и он его не сдержал.

— Олеся больше тебя не побеспокоит.

— Значит, побеспокоит кто-то другой, — небрежно отмахиваюсь, ничуть не сомневаясь в своих словах, — кстати, как прошла командировка? Не слишком утомился?

Красивые мужские губы сжимаются в тонкую упрямую линию. Никто не любит, когда его ловят на вранье. Даже такие равнодушные и самовлюбленные сволочи, как Смолин.

— В рамках обычного, — спокойно ведет плечами, — а что?

Извинений не будет. Я знаю. Но все равно так больно, что не продохнуть.

— Ничего, Кирилл. Ничего, — улыбаюсь несмотря на то, что внутри крошатся остатки глупого сердца.

Так тебе и надо, Света. Так и надо. За тупые мечты всегда приходится расплачиваться.

— Раз ничего, то закрываем тему. Этой девки больше не будет. Гарантирую.

Вот здесь по плану мне положено заткнуться, проглотить и сделать вид, что все в порядке, конфликт исчерпан. Кир не сомневается, что я так и сделаю, поэтому разворачивается, чтобы уйти с кухни.

— Можешь подтереться своими гарантиями, Смолин, — бросаю ему в спину, — я хочу развод.