Взгляд становится волчьим:

— Наш договорной брак был не так уж и плох. Поверь мне, есть гораздо менее приятные варианты.

— Кир, — надсадно смеюсь, — заткнись, пожалуйста.

Я не могу унять болезненный смех, отхожу к окну, смотрю на метель, кружащую по двору, пью чай и неверяще качаю головой:

— Надо же…не так уж плох… Скажешь тоже. Да я каждый день молилась, чтобы этот ад поскорее закончился. А теперь ты ждешь, что я с радостью поскачу обратно?

— Можно без радости, — раздается прямо за спиной, и я дергаюсь, щедро плеснув себе на платье.

— Да что б тебя, Смолин. Зачем так подкрадываться?! — цежу сквозь зубы, пытаясь отряхнуть капли.

Тщетно, пятно уже расползается на груди, пропитывая ткань насквозь. Останавливаюсь, запрокинув голову, смотрю в потолок, мысленно спрашивая, где же я так нагрешила, что мне вот это вот все досталось в качестве наказания, — отойди от меня.

Пытаюсь пройти мимо бывшего мужа, но он стоит, перегораживая проход, смотрит исподлобья и явно не собирается отступать.

— Кир, мне надо переодеться. Ты же не хочешь, чтобы я замерзла, заболела и слегла за месяц до родов?

Я, конечно, преувеличиваю.

Никто от еще не помирал от нескольких капель чая, но мне нужно, чтобы он отошел. И дело не в предающем теле, а в том, что рядом с ним до сих пор больно.

Смолин привык жонглировать другими понятиями, и слово «роды» выбивается из ровного строя, внося беспорядок в его стройную схему мира, поэтому он отступает. Нехотя, через силу, но все-таки делает поблажку на мое положение.

Я протискиваюсь мимо него и закрываюсь в ванной. Переодеваюсь в домашнее, снова умываюсь, потом просто сижу на унитазе, уныло подперев щеку рукой. В голове настойчиво крутится его уверенное «поженимся», и каждый раз сердце надрывно сокращается.

Каков наглец! На свистках своих пусть женится.

Спустя некоторое время раздается настойчивый стук в дверь.

— Ты там жива?

— А ты еще не ушел? — спрашиваю, распахивая дверь.

Глупо было надеяться, что Киру надоест ждать и, махнув рукой, он свалит из моего дома. Не свалит.

Он окидывает меня внимательным взглядом, снова задерживается на животе, потом кивает в сторону кухни:

— Мы не договорили.

— Да не о чем нам говорить, — устало зеваю и плетусь обратно, — за предложение спасибо, но нет.

Не интересно.

— Меня такой вариант не устраивает.

— А меня не устраиваешь ты в качестве мужа, — развожу руками, — и что теперь?

Судя по тому, как хищно сузились светлые глаза, последняя реплика ему не понравилась.

А чего он ждал? Что я начну со слезами умиления вспоминать наш брак? Не начну. Он мне иначе, чем в кошмарах не снится.

— Ты мне объясни, Кирилл, зачем тебе это надо? Договорные обязательства, которые связали нас в прошлый раз, теперь аннулированы. Все пункты брачного договора удовлетворены.