Он с двенадцати лет занимался в детской киностудии при Дворце пионеров. Когда пришла пора поступать в вуз – выбрал ВГИК. На режиссерский баллов недобрал, а вот киноведом (безо всякого блата и высокопоставленных родичей) стал. Параллельно ходил вольнослушателем в мастерскую Соловьева. А уже на третьем курсе понял, что его призвание – учить, и открыл при Замоскворецком райкоме комсомола кинокружок. А еще через три года короткометражку, сделанную кружком, послали на международный фестиваль в Сан-Себастьян. Тогда о нем и его ребятах писали и «Комсомолка», и «Московский комсомолец», и «Смена», и «Юность», и даже «Молодой коммунист».

А райком партии сделал царский подарок: выделил помещение (тот самый двухэтажный особняк) и утвердил новое штатное расписание, согласно которому кружок становился киношколой, а в нем появлялись единицы двух воспитателей, кинооператора и даже уборщицы. Как раз начинались времена перестройки и гласности, и ребята сняли, в подражание Подниексу, полнометражный документальный фильм «Легко ли быть пионером?», а также несколько мультипликационных фильмов, где выворачивали наизнанку басни Сергея Михалкова.

В киношколе появился свой театр – точнее, агитбригада. Ездили с композицией по стихам поэтов Серебряного века на БАМ, в Новый Уренгой, на КамАЗ и Белорусский тракторный…

Однако вскоре начались смутные времена. Комсомол в одночасье рухнул вместе с Советским Союзом и партией. Зарплату платить стало нечем. За коммунальные услуги – тоже. Коллектив, включая уборщицу, разбежался. Не то что кино снимать – теоретические занятия пришлось проводить при свечах.

Потом в результате многомесячных хождений, челобитных и Молений будущий герой очерка нашел-таки спонсора – крупное совместное предприятие, которое согласилось содержать киношколу. Но не успели они с мальчишками и девчонками снова вздохнуть свободно, встать на ноги и приняться за спокойную киноучебу и киноработу, как обрушилась новая напасть: чиновники взялись изживать подростков из особняка. По словам правдоискателя, на здание явно положил глаз кто-то из «новых русских». Полуянову были продемонстрированы многочисленные предписания в адрес студии, извещения о штрафах, повестки в арбитражный суд и, как венец гонений, – приказ об увольнении правдолюба, подписанный заведующим роно и датированный позавчерашним числом.

История была великолепная – как раз в духе «Молодежных вестей», газеты, которая стремилась защищать тех, кого унижали и оскорбляли бездушные чиновники и новоявленные капиталисты. Прямо хоть сейчас садись и пиши.

Однако – железное правило журналистики! – следовало выслушать противную сторону.