Пелагея Карповна неожиданно быстро слетела со ступеней и так огрела тростью по руке лежащего «недокнязя», что тот взвыл с новой силой.

— Это моя жена, графиня, ещё раз протянешь руки к её лицу — вырву не только руки, но и ноги! — Петрович наклонился, и, схватив скулящего «гостя» за шкирку рывком, поднял на ноги! — А теперь проваливай, и не смей возвращаться. Княгине здесь ничего не принадлежит! Это поместье моё. Все документы в порядке, сунешься — пожалеешь.

Княжеский бастард сделал неуверенный шаг, держась за щёку. Кажется, это первый его опыт, получения затрещины или леща. Он даже не знает, как реагировать. Броситься в драку, нереально, белая рубашка моего мужа не скрывает его рельефной мускулатуры, а уж кулак…

— Убирайся, Прошка! Проклятые бастарды, сыны кухарки, ни образования, ни манер, проклинаю тот день, когда поддалась на уговоры вашего отца и позволила записать себя законной матерью. Вы никогда не были моими — вы дети змеи.

Очень неприятно было слышать эти слова, если тётка реально так всегда думала, то и не удивительно, почему Прохор и Аркадий выросли подлецами.

— Я этого так не оставлю!

— Насколько помню закон о бастардах, если княгиня пожелает, то напишет прошение и вас лишат официального статуса, лишат чина и наследия. Похоже, что нам пора начать именно этот процесс, и после развенчания, вы уже не сможете ни в каком суде даже рот открыть. Так что, удар в челюсть — только начало. Зря вы, голубчик, примчались. Зря!

Петрович медленно наступает на Прохора, заставляя того пятиться к карете.

В общем, недокнязь, даже чая не попил и с дороги не умылся. Влез в карету, за ним его лакей и умчались, подняв дорожную пыль.

— Скатертью дорога! — проворчала княгиня и собралась, было уйти.

— А вам не кажется, что у нас назрел очень серьёзный разговор? — начинаю настойчиво и издалека.

— Нет, не кажется. Все вы бастарды одинаковые.

— Ой, нет! Все да не все! Они вам вообще не родные, они дети вашей лютой соперницы, они родились с ненавистью к вам.

Стоило мне выпалить эти непростые слова, как Пелагея замерла, кажется, что у неё нервный тик начался, веко дёргается.

— Много ты понимаешь! — она всё ещё держит оборону, но я уже знаю, куда давить.

— Много! Очень много. И вот что я вам скажу: мы с Мишей, единственные ваши кровные родственники, племянники. Дети вашего пусть двоюродного, но брата. А это много значит. Вам бы подумать, на чьей вы стороне, на нашей или на стороне этих прохиндеев. Они и нам крови попортят и вам жизни не дадут. Надо решиться и закончить дело у Звягина.

— Я и без вас прекрасно справляюсь, вот где у меня эти два прощелыги, скоро им вручат, то самое письмо об отказе в родственных связях.