Дильс нахмурился – ему показалось, что последняя фраза была произнесена с какой-то проникновенной мечтательностью.

– Да уж, – неопределенно сказал он. – Сила есть, ума не надо.

– Почему ты считаешь, что он обделен умом? – не согласилась с мужем Злата. – Он далеко не дурак.

– Ах, мы теперь его защищать будем? – начал горячиться Дильс, но Злата мягко положила ему на грудь ладонь:

– Ты что, ревнуешь?

Дильс недовольно сопел, но руку не убрал.

– Если бы это было так, я бы из него лепешку сделал.

– Ты видел его ухо? – неожиданно спросила Злата.

– Нет. Не хватало мне еще его части тела разглядывать, – неприязненно буркнул Дильс.

– Это не ухо, а застывший кусок воска, – словно не слыша его, проговорила женщина. – Как лепешка… Он не сказал, что с ним произошло, но мне кажется, что у него был сильнейший ожог, возможно, в юности.

– Ожог, пирожок, – полусонно пробормотал Дильс. Он подавил зевок и повернулся на другой бок. – Давай спать."

"Однако он проснулся около трех утра. Злата спала рядом, ее красивая, все еще упругая грудь мерно вздымалась в такт дыханию, соблазнительные соски просвечивали сквозь видавшую виды ночную рубашку. Во сне Злата была еще красивее, но у Дильса не было намерения любоваться спящей супругой. Он редко пробуждался вот так, посреди ночи, и терялся в догадках о причинах, смутно осознавая, что происходит что-то странное. Затаив дыхание, он долго смотрел в черный потолок, пока его не уколола мысль, в сущности, даже не мысль. А так, мыслишка, напоминание о чем-то. Тишина. Полнейшая тишина за окном. Такого он не мог припомнить за все свои поездки на остров. Положим, буря угомонилась, хотя, судя по тому, как она бесилась в неистовстве вечером, в это было трудно поверить. Но море, океан, то бишь! Дильс хорошо знал, что здесь всегда дуют северные ветры и почти никогда не бывает штиля, так что рокот волн слышен почти в любой точке острова, а они, между прочим, находятся практически рядом с водой.

Осторожно, стараясь не дышать (сон Златы был для Дильса свят), он встал с кровати и на цыпочках подошел к окну. Серебристый лунный свет заставил зажмуриться – он первый раз видел, чтобы луна сверкала так ярко. Она была похожа на ярко начищенную золотую монету, на которую попал солнечный луч. Приглядевшись повнимательнее, Дильс с трудом подавил крик изумления – прямо в небе медленно плыли голубоватые огоньки, окаймленные золотистыми контурами, они словно искрились, как бенгальские огни, только происходило это совершенно бесшумно. Они двигались не беспорядочно, а в некоем замысловатом порядке, отдаленно напоминающем шахматный, и Дильс увидел, как они постепенно образовывали что-то наподобие громадной воронки, хотя нет, по форме это даже больше смахивало на смерч.