Пару месяцев – и все, расстаемся без взаимных обид. Меня такое вполне устраивало, их, кажется, тоже. Время летело в трудах и редких развлечениях.

Потом я встретил свою вторую жену. Ты знаешь всю историю нашего знакомства, это уже не важно. Она сумела внушить мне мысль, что я должен на ней жениться. То есть я тогда думал, что это любовь и с этой женщиной я буду до конца. Она действовала упорно и методично. Рассорила меня с сыном, причем сделала так, что мне казалось, будто во всем виноват он. Но это не главное, как ты знаешь. Мы обсуждали это с тобой, я не хочу повторять…

Когда я узнал про нее такое, я едва не умер, удивляюсь, как выдержало мое изношенное сердце…»

Ага, стало быть, господин Реут каким-то образом узнал про прошлое Вдовы – то есть тогда-то она была еще не Вдова. И Реут решил оставить ее без наследства. Восстановить, так сказать, справедливость. Заявлять на нее не стал, побоялся скандала, да и доказательств не было. Но все, что в его силах, он сделал.

Но опять-таки, при чем тут я?

Я решила взять себя в руки и все же дочитать письмо до конца, не отвлекаясь.

«Об этом ты знаешь, моя просьба совсем о другом. Когда я искал доказательства преступления моей второй жены, я тайно рылся в ее бумагах, хотя знал, что ничего там не найду – она особа весьма подозрительная и осторожная. Но я нашел другое.

В старом конверте в самом дальнем ящике ее стола лежали два листка и фотография. Один – копия свидетельства о рождении Куликовой Жанны Владимировны, одна тысяча девятьсот девяносто второго года рождения, второй – копия анализа ее крови. Самая редкая, четвертой группы, резус отрицательный, ты знаешь, у меня точно такая же. На фотографии была девочка, малышка лет полутора, я точно не мог определить. Левая ручка была поднята, давая возможность отчетливо разглядеть родимое пятно в форме сердца. Ты знаешь, что у меня точно такое же под левой подмышкой."

"Группа крови очень редкая, а тем более пятно… Я понял, что на фотографии была изображена моя дочь. Но вот каким образом эти документы оказались в ящике стола моей второй жены? Сам понимаешь, у нее я спросить не мог, я уже сделал одну глупость, когда начал выяснять историю ее преступления. Я решил нанять человека, чтобы он навел справки. Он быстро выяснил, что Жанна Куликова жива, проживала раньше в Архангельске, ее мать, Куликова Татьяна Викторовна, умерла. К стыду своему, я совершенно не помню эту девушку. Вероятно, мы с ней общались в девяностые годы… Не понимаю, отчего она не сказала мне при расставании, что беременна, вопрос можно было бы решить…»

Я отбросила письмо. Мне захотелось смять его или вообще порвать. Значит, вот она – тайна моего рождения. Если бы моя мать сказала ему тогда, он дал бы ей денег на аборт. И все проблемы были бы решены! То есть меня бы не было.