Я вернулась в поселок Куромяки, проехала мимо десятка деревенских домиков, окруженных поздними астрами и георгинами, и выехала на площадь, где стоял постамент, оставшийся от памятника таинственному Вогулову.

Тут в моей голове прозвучал знакомый голос:

«Остановись!»

Я послушно затормозила возле постамента.

А теперь что?

«А теперь подумай!» – прозвучал тот же голос.

Чего он от меня хочет? О чем я должна думать? По-хорошему, нужно ехать домой и заниматься своими собственными делами. Я и так потратила много времени.

И что мне дала поездка в этот мрачный поселок?

Я с трудом вырвалась из рук каких-то явно криминальных личностей, которые обосновались на заброшенной фабрике, столкнулась с местным юродивым Витей, узнала от него жуткую историю о погибших людях.

Но если я ехала в Куромяки, чтобы найти здесь какие-то ответы, из этого ничего не вышло. Вместо этого я нашла только новые многочисленные вопросы.

Что делал здесь адвокат Станишевский? Зачем он ездил сюда незадолго до смерти? Какое отношение имеет заброшенная фабрика к завещанию господина Реута?

И если на то пошло, с чего я взяла, что история, рассказанная мне Витей, имеет какое-то отношение к действительности? Может быть, она родилась в его больной голове.

Ну, допустим, я видела пятно на полу цеха, залитое другим цементом, более свежим, – так мало ли откуда оно взялось. Может быть, просто была в полу ремонтная яма, и ее залили… а зарубки на стене – это и вовсе ничего не доказывает.

А что кто-то охотится за Витей, хочет его убить – это уж вообще ерунда.

Хотели бы, так за двадцать пять лет давно бы убили. Все-таки он не супермен, а тщедушный деревенский юродивый.

Что там еще он говорил? Про какого-то Колю Михалева, которого убили и закопали в той же яме? Да, может, и не было никакого Коли. Или наоборот – он жив и здоров… но у этого Коли был один плюс по сравнению с остальными погибшими – я знала его фамилию.

Ну и что из этого?"

"Я опять оказалась в тупике. И голос у меня в голове на этот раз молчал, видно, сказать ему было нечего.

Тут я почувствовала, что здорово проголодалась. Последнюю булочку я отдала Вите, а до города еще ехать и ехать…

На углу бетонного здания, рядом с почтой, имелась еще одна неброская вывеска – кафе «Улыбка».

Я припарковала машину и зашла внутрь.

За стойкой стояла рослая блондинка с накрашенными бордовым сердечком губами, мощные руки она сложила на белом переднике сомнительной свежести.