– Курить есть?

Те в ответ испуганно замотали головой.

– А если найду? — «Лундгрен» картинно сплюнул под ноги школьникам. — Мелочь есть?

Пионеры молча хлопали глазами. Я встал и направился к лавочке. Верзила, услышав шаги, обернулся на меня.

Ого! Знакомая рожа. Я узнал в «Дольфе» своего давнего недруга.

Глава 3

Морда, не обремененная интеллектом, телосложение орангутанга — курсант Новоульяновской средней школы милиции товарищ Сипкин, он же Вова, собственной персоной.

Хотя какой он курсант? Годов ему уже под тридцать, средку он со скрипом закончил, а потом, я слышал, его выперли из милиции с треском за какой-то проступок, порочащий честь мундира. Подробностей не знал, но бывший боксер, которого я когда-то здесь, в Новоульяновске уложил на областных соревнованиях на кубок Попенченко в первый год своего пребывания в этой эпохе, дисциплиной никогда не отличался. Когда в средке пересекались, всегда в контрах был, злился на меня Сипкин. Зуб даю, до сих пор обиду помнит. Даже если не знает толком, за что.

Боксер меня тоже явно узнал. Его кривые брови встали елочкой на покатом лбу, а свиные глазки вперились в меня, не мигая.

— Здоров, — хмыкнул я. — Пионеров отпустили! Вовчик.

— А ты что такой борзый, Петров? — скривился Сипкин, сменив удивление на желчь.

— Ты не понял? Милиция. И водку спрячь, — повернулся к школьникам. — Все, пацаны, гуляйте. Дуйте домой.

Я слышал, как за моей спиной встал Быков, сопел, как паровоз, и, судя по хрусту костяшек, разминал кулаки.

Стайка пионеров упорхнула чижиками.

— А что нам менты, я и сам мент, — хмыкнул Сипкин.

Его трое дружков одобрительно закивали.

— Не п*зди, Вова. Ксиву покажь, — я было засомневался, может, восстановился Сипкин.

Была такая практика в МВД — уволенных по отрицаловке обратно на работу брать, но это позже будет, когда зарплату платить не станут и кадровый голод не оставит выхода.

— Дома забыл, — пробасил Вова. — А ты свою покажи, Петров. Что-то я тебя здесь в милиции не видел. Выперли, наверное, из органов.

Судя по всему, Сипкин газет не читает, не знает ничего о спецгруппе Горохова, что и не удивительно. Газеты он только для заворачивания воблы воблу да в сортире использует.

Привычным движением я полез в карман, но рука остановилась на полпути. Не взял я докУмент, не беру его на пьянки, потерять легко. Летняя одежка — тришки да футболка. Совсем не приспособлены такие элементы гардероба для надежного ношения удостоверения. Карманов почти нет, да и те несерьёзные.

— Гы… Я же говорил, что выперли, — в глазах Сипкина блеснуло торжество, он расправил широкие плечи.

Но отступать было поздно. Назвался ментом, полезай в воронок.

— Бухло убрали, — процедил я. — Живо!"

"Четверо против двоих.