У меня вот и снаряды есть, — я распахнул дверь, на заднем сиденье поблескивали манящим янтарем пузатые трехлитрушки с запотевшими стенками в окружении челяди из серебристых от соли окушков.

Михалыч громко сглотнул, глазки его благостно засверкали:

— Так сразу бы и сказал, что тебе срочно, доставай снаряды, зарядиться надо бы. Сейчас только жигуль поправлю, и твоей «ласточкой» займусь.

Кроме Михалыча на пятачке терлись еще трое мужиков. Скучающие соседи пришли раздавать дельные советы мастеру, как лучше энту фиговину прикрепить к той хреновине.

Михалыч разогнал советчиков и поставил поврежденный жигуль между двух столбов. Растянули его как на дыбе… Поставил под поврежденную чашу фары профильную оправку, которую, очевидно, где-то сделал на заказ на заводе. После Михалыч взял в руки «волшебный» ударник, сделанный из половины гантели. Прицелился и точечно тюкнул в нужное место. Бам! И кузовная деталь с негромким хлопком восстановила исходную форму. Оставалось зашпатлевать и покрасить. Для этого тоже инструменты имелись. Краскопульт он явно спёр в таксопарке, видел я там сегодня такие же, а воздух нагнетался могучим компрессором производства завода «ЗИЛ».

Но пока сделали перерыв, на покурить и хлебнуть пивка, пока холодненькое.

Возле входа в гараж мигом вырос импровизированный стол из ящика с военными бирками на боку, судя по маркировке, в нем хранились противогазы. Ящик накрыли «Правдой», следом на ней откуда-то появилось сало, соленые огурцы с россыпью пупырышек, вареная картошка и свежие помидоры, сочные и сладкие на вид. Через тонкую кожицу, казалось, просвечивают кристаллы сахара.

Ну и самогон, конечно.

— Самогон без пива — два раза бегать, — авторитетно крякнул Михалыч, водружая на стол высокую бутыль, заткнутую куском скрученной и скомканной газеты. Поднял на меня глаза и кивнул, указав на лавки, которые мигом переместились к столу посредством добровольных помощников Михалыча. — Садись, таксист, обед, как-никак.

— Я на смене, крепкое нельзя… — развел я руками.

— Это тебе не водка паленая, а чистейший продукт, как слеза. Садись, говорю, иначе машину делать не буду.

Я еще немного поломался для виду и сел. Все пока по плану. Федя тоже пристроился на скамейку, возле типа в тельняшке и кирзачах.

Выпили, закусили. Снова выпили, шлифанули, закусили. Через полчаса мужики совсем раздобрели и стали дела насущные обсуждать, например, где распредвал жигулевский надыбать. Дескать, после окончания «ФИАТ»-овского периода распредвалы пошли полное гавно, и тут из песни слов не выкинешь. Начали выходить из строя поголовно.