— В бою их сталь не знала бесчестия, а плотью они искупили все грехи и ошибки смертного пути, — вот факел опустился на костер, где сверкала в отсветах серебренная маска и секиры.

— Пусть матери их матерей споют песни духам еще не родившихся потомков о славе их павших отцов, братьев, сестер, матерей. — вот вспыхнул костер, где герб со змеей извивался на ветру.

— Пусть отцы их отцов напишут в книгах семей и родов слова чести и славы о тех, кто сегодня перешагнет пороги вечного дома. — последним факел коснулся самого высокого костра. Того, где множество кинжалов обрамляли ложе, а под самым небом тянулся стяг с лисом, танцующим среди бескрайних небес. И вот следом запылали тысячи костровищ, отправляя в последний путь павших воинов… нет, солдат. Воином может быть каждый, а вот солдатом…

— Праотцы и матери матерей, мы отдаем вам лучших из нас. Встретьте их, усадите за стол, накормите, напоите и отогрейте, ибо этого уже не сможем сделать мы.

Люди постепенно расходились. Кто залечить раны, кто принести угощение на общий стол, иные — отпраздновать победу. Хаджар же стоял и смотрел на то, как дым сливался с облаками. Ему казалось, что он что-то забыл. Будто ускользнувший сон… может это касалось того, каким образом они выбрались из аномалии? Да, может быть… наверное…

Проклятый старый плут…

Проклятый старый…

***

Хаджар стоял на границе города Звездного Дождя. Он слышал крики празднующих и плач скорбящих. Тризна это всегда симбиоз радости и грусти. Праздник, укутанный в скорбный саван.

Генерал уже давно понял, что на таких — ему нет места. Лучше, если…

— И куда ты собрался Хаджар-дан, — рядом возник гном. Жующий яблоко, с походным мешок за спиной и топорами в перевязи. — И все же — знатно бахнуло. Я еще надеялся, что дерьмо-кожаного затопит какулями, но, увы.

— Ты мне должен ванну, варвар, — Шакх, в шляпе Абрахама, которую тот оставил на сохранение, вышел из-за спины Албадурта. — Возможно даже с благовониями и жрицами любви. И то — я все равно буду считать, что ты мне должен.

Хаджар вздохнул и помассировал брови.

— Артеус, — произнес он. — не заставляй меня не любить магию еще больше. Сними морок.

Послышался удар посоха о землю и под звездный свет вышли и Артеус с Лэтэей. Хаджар прищурился, после чего услышал негромкий шепот Шакха.

— Иция осталась, — произнес пустынник. — она решила, что без правой руки и с половиной левой ноги, она принесет больше пользы как новый архивариус Сумеречных Тайн.

— А ты?

— А я? Что я? — пожал плечами Шакх. — Ты все еще должен мне ванну. И если ты думаешь, что я прощу этот долг — то сильно ошибаешься.

Хаджар перевел взгляд на Лэтэю и Артеуса.

— Вы ведь понимаете, что, скорее всего, больше сюда не вернетесь?

— Мне особо и некуда, — в тон Шакху ответил Артеус.