Что у вас говорят об убийстве женщины в Царицыне?

Подумав, Кочан отвечал:

— Бабу эту случайно сделали. Она ведь была подруга Колючего, кассира с Таганки. Обычно деньги он домой забирал, а тут ей передать решил.

— Не знаешь почему?

— Сложно сказать, — пожал плечами Кочан. — Там ведь у них какие-то свои игры идут. Никто ничего толком не знает, но просто так отдать деньги он не решился бы. Может, в ее хате общак находился, а? Баба одинокая, вне подозрений. Почему бы и нет? В наше время еще и не такое встретишь. Но тот, кто ее замочил, очень обидел серьезных людей. И если он попадет на зону, то больше одного дня там ему не прожить.

— А Колючий что?

— Ему даже собирались правиловку устроить. Потом ходили слухи, что на счетчик поставят, но ничего, обошлось. Парень он молодой, перспективный, от такого пользы больше, чем вреда. Короче, голову ему на плечах оставили, хотя настучали в нее, как в бубен.

— Понятно, — Шибанов встал. — Все, разбегаемся."

"— Разбегаемся, начальник, только давай сначала договоримся, — осклабился Кочан. — Не назначай ты свои свидания на улице в такую холодину! Как говорится, не май месяц, у меня задница отмерзла совсем. В Москве баров, что ли, нет? И пивка попить можно, и в тепле посидеть.

— Договорились, — улыбнулся Шибанов. — Только в следующий раз твоя очередь угощать.

* * *Серый вдавил недокуренную сигарету в пепельницу. Тонкая бумага лопнула, и желтый табак неряшливо просыпался, испачкав пальцы.

— Вон того высокого хмыря в красной куртке видишь, Гончар? — спросил он, повернувшись к своему собеседнику, подвижному мужчине неопределенного возраста.

— Который сейчас валютой расплачивается? — уточнил тот, простуженно шмыгнув носом.

— Он самый, — подтвердил Серый. — Фартовый мужик. Вчера ему старушка какая-то серьги с изумрудами принесла, а теперь — перстень с бриллиантами. Поскольку он у греческого посольства трется, то каналы сбыта у него отлажены. Прикинь, сколько он «капусты» рубит в течение месяца. А в год?.. Прямо голова кругом идет.

Серый откинулся на спинку кожаного кресла. Удобно. Роскошь он любил. Впрочем, кто ее не любит? Но не у каждого есть деньги, чтобы ее оплачивать. Через тонированное стекло автомобиля хорошо просматривался пятачок у антикварного магазина, где топталось несколько человек. Здесь, едва ли не круглосуточно, проводились сделки, и, судя по количеству людей, которые желали избавиться от старинных украшений, можно было смело предположить, что в карманах «жучков» оседал немалый капитал. Почему же не в карманах Серого?

— Во сколько этот тип заканчивает свою рабочую смену? — спросил он.

— Часиков до шести будет стоять… — ответил Гончар.

— Люблю весну в начале марта, — хохотнул Серый.

— За что ж ее любить?

— Темнеет рано.