— Если сейчас возьмут… Умру. Сразу же умру… Что там, девочки?

— Махмуд и Лечи уехали, — сообщила Лена. — На двух машинах. С ними их люди. Остальные вооружились, пошли в село. Ты спи, спи, не бойся, им сейчас не до тебя…

Пришла не по-раннему бодрая хозяйка, полюбовалась на больную, опять покачала головой и удалилась, позвав девчат помогать в приготовлении «большого завтрака». Оставшись одна, Ирина немного успокоилась и вновь задремала.

Проснулась она от шума во дворе. Урчали моторы, хлопали двери машин, слышались возбужденные голоса. Превозмогая боль, Ирина слезла с топчана и приблизилась к окну.

Во дворе было людно. Стояли несколько машин, возле них суетились вооруженные горцы, одетые в разномастный камуфляж. Кто-то громко стонал, заходясь от боли. За углом, у парадного входа, из окна каморки не видать, несколько человек, пересиливая друг-друга, оживленно разговаривали на повышенных тонах. Рядом с котельной лежали девять тел, накрытых брезентом.

«А это Сыч поработал, — вяло порадовалась Ирина. — Больше некому. Жалко, у них пушки нет. Было бы славно, если навести на бекмурзаевское поместье да ка-а-ак…»

В этот момент люди, что громко разговаривали у парадного входа, гурьбой двинулись к котельной и попали в поле зрения Ирины. Ничего нового, те же разномастные камуфляжи, преимущественно бородатые рожи, автоматы, экипировка.

Эпицентром возмущения был жилистый худощавый чечен лет сорока, с некрасивым узким лицом, обрамленным лохматой жидкой бороденкой. Он оживленно жестикулировал, периодически тыкал стволом автомата в сторону хозяина поместья и орал на него по-чеченски."

"Махмуд Бекмурзаев, виновато склонив голову, молчал, иногда разводя руками и пытаясь разинуть рот в свое оправдание. Добравшись до тел, худощавый сдернул брезент, присел на колено и, обернувшись к Махмуду, крикнул что-то гневное. Все замолчали. Пауза длилась с минуту, не меньше.

«Правильно, пристрели его, — горячо посоветовала Ирина. — Он тут за все отвечает, он! Мочи его, гада!»

«Мочить», однако, никого не стали. Одетый в штатское дядька, которого Ирина сначала не заметила за спинами камуфляжных, протиснулся вперед, подошел к худощавому и безмолвно изобразил руками что-то типа:

— Ну и как долго это будет продолжаться?

Худощавый водрузил брезент на место, тяжело поднялся и, приложив руку к груди, слегка поклонился штатскому дядьке, как бы прося прощения за весь этот бардак.

«А вот это, определенно араб, — без эмоций отметила Ирина, наблюдая, как вся компания перемещается обратно за угол, к парадному входу. — Как и обещали…»

Вообще-то дядька от чеченов практически ничем не отличался: нормальная кавказская физиономия, красиво стриженная борода… Почему Ирина сразу решила, что это араб? В штатском он был, вот что.