Я-то думал, что оторвусь по-быстрому, да домой вернусь. Буду, как раньше, обходчиком. Тошно на фрицев работать, давно уже хотел плюнуть и в партизаны, но тут как… Тебе же свой человек всяко понадобился бы… — Кузьма закашлялся, отдышался и продолжил. — Да уж, на бумаге-то гладко было. В общем, один из пулемета очередь дал, колеса задние в лоскуты. Я в лес. Затихарился. Одного фрица положил, потом второго. А двое ушли. И один из них точно меня опознал, мы нос к носу, считай, столкнулись, только вот порешить я его не успел, шустрый, падла. В общем, сижу я тогда под дождем и понимаю, что нельзя мне домой.

Никак нельзя, этот ушлый точно приведет своих, и… В общем, сориентировался я и решил в Калюжное махнуть. У меня там кум живет, подумал, что авось не выгонит.

Я глотнул из фляжки жгучей самогонки. Я слушал, как Михалыч хриплым голосом рассказывает мне о своих приключениях, зябко ежился в промозглом бункере, и отчего-то меня накрывало волной какой-то нереальности. Будто я вижу долгий ночной кошмар, и все никак не могу проснуться. Потому что, ну не должно быть так! Не должен бодрый пенсионер Кузьма Михайлович заходиться в тяжелом кашле, потому что изуверы его держали на осеннем холоде в мокрой одежде.

Ему бы внуков в своей лесной избушке принимать и всяким премудростям охоты учить. На утку ходить по выходным. И чтобы собака кудлатая во дворе была…

Когда он перешел к той части, как его встретили в Калюжном, я заскрипел зубами. Знать бы раньше, может и не погиб бы Колян. И остальные…

— В общем, понимаю, что доверия ко мне нет, но спасибо на том, что сразу из двустволки не пальнули, — продолжил Кузьма. — Председатель ихний сказал, что ежели заслужу доверие, то позволят мне остаться.

Я же этот… коллаборционист. С чего бы мне им доверять? Ну и приставил ко мне мордатенького такого типа. Мол, будет все время за мной следить, чтобы на благонадежность, значит, проверить.

— Паша? — выпалил я.

— Чего? — не сразу понял Кузьма. — А, да! Паша его звали. И вот этот Паша-гнида мне и говорит. Ты же, мол, охотник? А давай-ка мы с тобой сходим в одно место, там уток тьма… Ну а я, что? Мне же выслуживаться надо, чтобы показать, что я благонадежный. Я и пошел. Бл*ха-муха, я еще ведь заранее знал, что в той стороне, куда он меня повел, никаких озер никогда в помине не было! Но не смекнул, что этот гаденыш удумал.

Скоро уже придем, говорит. А тут из кустов «Хэнде хох!» Фрицы. Я Пашке кричу: «Беги, я прикрою…» и за ружье. А он смеется, гад такой… И тут-то я, старый дурак, и понял, что он меня в засаду привел.

Голос Кузьмы звучал глухо. С тоской пополам с ненавистью. Непонятно только, к Пашке или к себе, что лоханулся.

— Эх, Саня, это же надо! — он горько усмехнулся.