Молодой для гауптштурмфюрера. Волосы гладко зачесаны назад, и вообще к его внешности подходило бы определение «пижон». Такого легче всего представить на танцах в офицерском клубе, чем в захолустной деревне. Лицо незнакомое, в Пскове я его не видел, не пересекались, значит. Впрочем, так даже проще…

— Все понятно? — спросил НКВД-шник.

— Более чем, — кивнул я.

В общем-то, примерно было понятно, чего именно добивается Карнаус — дезинформацию фрицам вкидывает с моей помощью. Просто деза необычная. Чаще всего подлоги устраивают про расположение войск или планируемые операции, а тут — какая-то мистика с идолами, алтарями и жертвоприношениями.

И расписано все с учетом моего творчества. Как будто коллеги Карнауса мои художества под лупой разобрали, творчески доработали и придали каждому из элементов композиции особенный смысл. Который и собираются моими руками скормить фрицам. Чтобы… Чтобы, что? Чтобы они заняли головы этой пустышкой, а не чем-то полезным? Или чтобы от чего-то НАСТОЯЩЕГО отвлечь? Я вспомнил историю с тем археологическим лагерем, волчьими или собачьими черепами… Неужели и впрямь в этих краях есть какая-то мистическая история с культом волка?

Я почесал подбородок.

Щетина отрастала и жутко чесалась. Но брить бороду в условиях лагеря я не хотел по двум причинам. Во-первых, хлопотно, а во-вторых — борода меня все-таки хоть немного замаскирует и сделает не похожим на герра Алекса. Был герр Алекс, переводчик в комендатуре, стал Саша, член партизанского отряда. Надо еще тельняшку раздобыть и пулеметными лентами обмотаться, чтобы образ стал совсем уж каноничным.

— Дядя Саша, а ты куда? — Яшка с тревогой смотрел, как я рассовываю по карманам разные мелочи и подпрыгиваю, чтобы ничего не гремело и не брякало.

— На задание, Яшка, — я подмигнул."

"— Я с тобой! — выпалил он.

— Не сегодня, дружище, — покачал головой я.

— Не бросай меня тут одного, — заныл Яшка. — Тебя Хайдаров как-то опасается, но если ты уйдешь, боюсь, как бы он снова на меня не насел…

— Нормально все будет, — я похлопал его по плечу. — Ты уже и в бою участвовал, герой, можно сказать. Если бы не ты, то Гришка бы кровью истек.

— Все равно мне как-то… как-то… — Яшка потупил глаза.

— Яшка, ну что ты как пацан, право слово? — я присел на лавку. — Ты же немецкий знаешь как родной, считай. Пойди к Слободскому, его орлы как раз пачку каких-то документов перехватили, а переводчика толкового у них нет, только Филя, который от остальных отличается только тем, что кроме «Хэнде хох!» знает еще и «Гутен морген».

— Ох… — Яшка вздохнул. — Прости, что-то я и впрямь растерялся. Думал, что где угодно легко приспособлюсь, а тут хожу по лагерю, а на меня глазеют.