Сначала я испугался, что во всей этой горячке провел не меньше недели, и хитроумный мой план пошел по бороде, потому что кто-то, не будем показывать пальцем, не рассчитал силы.

Но эту мысль я додумать не успел и снова уснул. Теперь уже не горячечным, а обычным сном почти здорового человека.

И мне снова приснился сон.

Я сидел в глубоком кожаном кресле в кабинете с белыми стенами. А напротив меня за простым деревянным столом сидел… Пашка-Юрген. Лысый, как коленка, в круглых очках и со своей всегдашней ехидно-глумливой улыбочкой на лице.

—…лично для меня существуют только две версии, — сказал он. Такое впечатление, что говорил он уже какое-то время, только вот вступление я пропустил. — Некоторые считают, что влияние личности на историю минимально. И всему голова — общественный процесс, который, словно волну, не так-то просто остановить. И если, например, предположить, что ты можешь вернуться назад во времени и убить, скажем, Гитлера или Сталина, то в целом ничего не изменится. На его место просто встанет другой человек, а волна покатится дальше, продолжая вовлекать жизни и судьбы других людей. Согласно этой версии, все человеческие жизни равны, вне зависимости от того, насколько человек кажется значимым и знаменитым.

— А вторя версия? — спросил я и даже удивился, услышав во сне собственный голос.

— По второй версии все наоборот, — Юрген зловеще сверкнул очками. — И у любого так называемого исторического процесса есть имя, фамилия и должность. И процесс этот существует до тех пор, пока его возглавляет значимая личность.И если ты именно этой личности вышибешь мозги, и весь процесс рассыплется, как карточный домик.

— А какой подход верен? — спросил я, но понял, что сказал это уже не в белом кабинете Юргена, а в своей кровати.

* * *— А, герр Горчаков, входите же! — сказал шарфюрер, махая мне рукой. — Я рад, что с вами все в порядке, герр Анхель тревожился.

— Нда, кажется я немного переоценил свои силы, — смущенно проговорил я, входя в лабораторию. Там на столе лежали груды старых костей, судя по волчьему черепу, тех самых, которые мы так старательно рассовывали в осыпавшийся край ямы.

— Это со всеми случается, герр Горчаков, — шарфюрер широко улыбнулся.

— Я вижу, у вас тоже хорошее настроение, — осторожно спросил я. Вообще какое-то оно даже слишком хорошее. Они же вчера еще два трупа должны были найти. Или позавчера?…

Кости пока что лежали неразобранной кучей. Будто их собрали в мешок и приволокли сюда, чтобы заняться собиранием паззла человековолчьего скелета на удобном обширном столе. Но пока еще делать это не начали.

— Возможно, ваше неуемное любопытство и вывихнутая нога спасли мою карьеру, — шарфюрер хитро подмигнул.