Мама склонила голову вниз и повисла пауза.

— Отца нет дома, — подняв голову, произнесла мама. — Ему пришлось улететь на пару дней, но…

— Но…

— Твой брат здесь, — тихо сказала мама, следя за моей реакцией. — Ты только успокойся! — попросила меня мама выставив руки вперед.

Ненавижу когда она называет его, моим братом. Во-первых он мне не брат, даже не биологический, во-вторых он самый ужасный из людей, с кем мне приходилось общаться. Раньше, считал братом, теперь нет. Пять лет, как уже нет.

Родители усыновили его из обычного дет. дома в пригороде, когда им по ошибке сказали что у них не может быть детей.

Они взяли его к себе, сразу как он родился. Но так как врачи ошиблись, ровно через два года, без двух дней, родился я.

Кто бы мог подумать, что из него выйдет такой человек. Если его можно назвать человеком. Он всегда меня ненавидел. Я не понимал за что. Ему всегда нужно было отобрать у меня то, что мне дорого. И у него это получалось. Он манипулировал людьми как марионетками. Я многому у него научился, но и набрался дряни, тоже не мало.

— Я пошел, — я собрался пойти и спросить у него, какого черта он здесь забыл, после того как обвинил отца во всех грехах и предал всю нашу семью.

Лишь мама всех любила одинаково и желала мира во всем мире. — Чтобы ты не услышала, не вмешивайся. Прошу тебя, — просил я поднимаясь по лестнице быстрым шагом.

Перед дверью в кабинет я застыл, мысленно заставляя себя держать в руках, после чего повернул ручку двери.

— Я думал ты уже не придешь. Или сбежишь как в прошлый раз, — Айрен сидел в кресле отца и качался, не подавая тревоги, которая была мне заметна. Последняя наша встреча закончилась дракой, у обоих пару шрамов в коллекции.

Это было не на жизнь, а на смерть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Зачем явился? — грубо спросил я, повышая тембр голоса. — Убирайся. Ты предатель своей семьи. А я ненавижу предателей, — приметил я, потому как для меня это было самое низкое.

— Ты никогда не считал меня братом, — усмехнулся Айрен. — Для тебя я тоже был грязью подобранной с улицы. Куда мне до твоей голубой крови. Манер и прочего. У меня же этого нет в крови, — и снова насмешка, выводящая из себя.

Каждый раз он поднимает этот разговор и каждый раз я отвечаю одно и то же. Мне плевать на кровь. На чью угодно, есть вещи и поважнее. Устал повторять. Больше не стану.

— Говори, что хотел сказать и проваливай, — потребовал я, еле сдерживая себя. — Или я тебе помогу. Не вынуждай меня, — я этого не хотел, но боялся что не сдержусь.

Ему уже не было смешно, потому он решил перейти к делу. Рывком подорвался с кресла и подошел к окну, отодвигая штору.