— А мне в ближайшие три месяца придётся заниматься исключительно подготовкой к работе на большом историческом фестивале в Москве, — он вздохнул совершенно без сожаления. — Но, кто не рискует, тот не выигрывает.

— Любите рисковать?

— «Риск — часть моей жизни. Я рискую. Я проверяю этот мир на прочность. И мне всё равно, что обо мне думают», — сказал кто-то, надеюсь, из великих, — улыбнулся Демьян. — А я обычно называю это бизнес-план.

Улыбка у него была очаровательная. Негодяйская. Лукавая, соблазняющая.

И взгляд такой же. Сейчас с мечтательным прищуром — спутником рвущихся на волю натур, искателей приключений, непосед, дон кихотов. Бесстрашный, долгий. Тёмный.

— А вы? От кого-то прячетесь? — показала он на кепку.

— А, это, — поправила бейсболку Аврора. — Да так. Не хочу привлекать внимание."

"— Но вы же в курсе, что выходит наоборот? Я вот, например, из-за тёмных очков подумал, что под глазом у вас синяк. А уж когда вы сказали про развод…

— Нет, всё не настолько плохо, — засмеялась Аврора. — Муж меня не бьёт. И не преследует. Всё банальнее.

Противное слово «гуляет», что она так легко применила к Демьяну, снова первым пришло на ум, но по отношению к мужу Аврора попыталась заменить его на политкорректное «изменяет», «ходит налево», или неприличными синонимами, или эвфемизмами, вроде «кобелировать» и «трепать чужие юбки», но как ни крутила — звучало гадко.

— Просто я вошла в те семьдесят пять процентов женщин, которым изменяют мужья, — ответила она.

Демьян слегка нахмурился. Задумался. Прищурился. В этот раз как-то иначе. Эдаким прищуром-детектором с функцией «видеть человека насквозь».

— И долго вы в браке? — спросил этот Король Прищуров.

— Десять лет. А вы?

— Немного меньше. Пять.

Он откинулся на сиденье, покачал головой, словно его расстроили её слова. Или озадачили. Или… Аврора вдруг обратила внимание, что его словно что-то беспокоило рядом с ней. Словно он вёл какую-то внутреннюю борьбу, которая не давала ему сидеть спокойно. Что-то поправлял, перекладывал, одёргивал, хрустел пальцами, крутил головой, щёлкал футляром наушников. Словно Аврора его смущала, хотя, конечно, смущённым он не выглядел. Как не выглядел и похожим на мужей тех двух с половиной из десяти баб, которым хранили верность.

— А вы?.. Изме.. зна… — уставился на неё Демьян, поражённый внезапным косноязычием и чем-то ещё, что заставило его прекратить двигаться, словно он что-то вдруг понял, постиг. Осознал.

Хотела бы Аврора знать, что. Она вот, например, до сих пор не осознала глубину пропасти, в которую летела. Ещё не могла поверить, и, несмотря на подписанное заявление на развод, находилась в стадии отрицания. Ещё надеялась проснуться, прогнать страшный сон и увидеть, что всё по-прежнему. Романовский — примерный семьянин и верный муж.