Даже, может, и не спал, только начал задремывать, а в это время такая липкая муть обычно и мерещится.

В рубке было тихо и пусто. Ворон стоял в углу – на том же месте и в той же позе, что и несколько часов назад. В полутьме вид у киборга был пришибленный и усталый, хотя на самом деле он просто перешел в режим максимального энергосбережения. Лучше бы лег, конечно, но такой команды не поступало.

«Кукла. Просто кукла, – неожиданно отчетливо понял Роджер. – Это мы, люди, создали ее похожей на себя, на свой вкус присвоили ей внешность, голос и имя, напялили подходящие одежки, очеловечили и… возненавидели?!»

До чего может дойти человек, самый хороший, умный, честный, добрый, если разрешить ему безнаказанно делать с другим человеком всё? Какие демоны тогда полезут из него? Зависть? Трусость? Малодушие?

И вот тут-то Роджеру стало по-настоящему страшно.

– Что, наигрались в тебя и забыли? – сочувственно и виновато спросил он у Ворона. – Не расстраивайся из-за этих идиотов, они не хотели тебя обидеть.

Да и я, прямо сказать, хорош – уже тем, что сдуру повелся на их солдафонские шуточки… А знаешь, что? Давай-ка мы с тобой заварим зеленого чая, откроем пачку вагаси[24] и будем до утра слагать хокку в свое удовольствие! В конце концов, когда еще мне удастся насладиться приятным обществом самого себя?

* * *Утром вошедшей в рубку команде открылось феерическое зрелище: в центре стоял низкий столик для чайной церемонии, обычно пылившийся в кладовке.

На нем помимо сервировки в японском стиле – с пиалами, бамбуковыми ковриками и палочками – лежали исписанный от корки до корки альбом и пустая картонная коробка, а все вокруг усыпали, как лепестки сакуры, полупрозрачные обертки от сладостей. С одной стороны чинно сидел на корточках Ворон, с другой – капитан, спящий лбом в стол. Правда, на сдавленный возглас Джилл Роджер тут же встрепенулся, проморгался и торжественно объявил:

– Вот что, дорогая команда, надо мной можете издеваться и дальше, если совесть позволяет, но Ворона в это не впутывайте! Разумный он или нет, но вы-то люди, вот и ведите себя по-человечески!

– Мы не издевались, – принялась смущенно оправдываться Джилл, хотя она как раз вела себя адекватнее всех.

 – Нам его просто жалко стало.

Роджер изумленно уставился на девушку.

– Интересная, лейтенант Джеллико, у вас жалость, – медленно проговорил он.