Только смотрела на стрелку чаронометра и сердито шептала:

— Убирайтесь к хозяину! Плохие чары, плохие! Вредные! Брысь из меня, кыш!

И со страхом думала, что я сделаю, если снова увижу страшную цифру в девяносто восемь единиц. Перед глазами всплывало лицо Камелии Янсон, и я мотала головой, прогоняя пугающие мысли.

А когда стрелка лениво двигалась вправо, отползая от черного сектора, принималась отплясывать. Заодно согревалась.

А утром все начиналось сначала.

Через несколько дней после Отбора вернулся профессор разрушения и первым делом постучал в мою комнату.

Выглядел заклинатель уставшим, но велел рассказать ему все, что случилось в Рантриуме. А выслушав подробный отчет, задумался.

— Значит, вы сумели уничтожить защиту аспида без заклинаний? — Почему-то новость Аодхэна не обрадовала. Выглядел он встревоженным. — Не знал, что это возможно. Вам повезло, что началась паника и ваши действия никто не заметил. Впрочем, кто поверит… Там наверняка все что-то кричали.

— Профессор, Эш поправится?

— Ему лучше. — Аодхэн просверлил взглядом мой лоб и вздохнул. — И прекратите мерзнуть под стенами лазарета, Тина! У вас с Эшем общие чары, и им «не нравится» расстояние между носителями.

Постарайтесь этому сопротивляться!

Профессор ушел недовольный, велев мне пить горький отвар общеукрепляющего напитка и сосредоточиться на уроках.

Ведь, несмотря на все мои переживания, экзамены в академии никто не отменял. А они неслись ко всем перепуганным студентам на полном ходу, словно паровоз без машиниста! Студенты позабыли про вечеринки и чаепития в гостиных, зарылись в учебники и даже по коридорам теперь ходили, уткнувшись в тетради и что-то лихорадочно записывая.

Потому, верно, частенько сталкивались лбами!

А я, как назло, ощущала себя неважно. То ли дело было в наступившей зиме, то ли мое шатание на морозе не прошло даром, но с утра мое горло стояло колом, а щеки пылали от жара.

Перед уроками меня снова поймал в коридоре Ривз. И привычно сжал в объятиях, заставляя дико покраснеть. Он проделывал это регулярно, но каждый раз я ощущала желание проваливаться сквозь землю.

— И где моя злюка? — промурлыкал парень, поглаживая мою спину. — Я тебя везде ищу.

После состязания популярность Клиффорда взлетела до небес. Правда, сам парень почему-то начал раздражаться каждый раз, когда его ловили в коридоре почитатели и томные девицы с надушенными письмами. Из конвертов одурманивающе пахло любовными заклинаниями, страстными признаниями и обещаниями.

Я все эти проявления девичьих глупостей игнорировала.

— Руки убери, — проворчала я, обернувшись на толпу студентов.

— С чего бы это? Все в рамках договора, Аддерли. Любые прикосновения, допустимые в обществе.