Я ждала бы и дольше – сколько угодно бы ждала, если бы знала…"

"– А я вернулся только через пять лет. Узнал, что ты уже замужем и уехал снова – на сей раз в столицу. Там женился. А четыре года назад овдовел. Тогда я и решил вернуться сюда, в Нанси, вместе с дочерью. Я давно уже хотел поговорить с тобой, но при наших случайных встречах ты всегда вела себя со мной так холодно, что я решил, что стал тебе неприятен. А потом моя малышка Констанс влюбилась в твоего сына, и я понял, что по-другому и быть не могло.

– О, нет! – вскрикнула баронесса и, наконец, вспомнила о моем присутствии. – Мадемуазель Лафлёр, я же совсем забыла о конкурсе!

Глава 15

– Простите, шевалье Нуаре, но вынуждена попросить вас удалиться, – она словно пришла в себя и снова стала обращаться к гостю на «вы», но во взгляде ее уже не было той враждебности, с которой она встретила его всего лишь полчаса назад. – Я буду рада вас видеть в любое время, но сейчас, простите, я вынуждена вернуться к своим обязанностям хозяйки, которыми едва не начала манкировать.

К чести шевалье, он не попытался воспротивиться. Он еще раз поцеловал руку баронессы, потом поклонился мне и удалился. Но я не сомневалась, что он нанесет визит ее милости в самое ближайшее время.

– Прошу у вас прощения, мадемуазель Лафлёр, за то, что вы вынуждены были стать свидетельницей этой сцены. Я не предполагала, что всё закончится именно так. Впрочем, должно быть, вы и сами уже всё поняли.

Она и не догадывалась, что я всё поняла еще вчера. Более того – именно мой визит к шевалье Нуаре накануне и побудил того сегодня приехать в «Алую розу». Хотя уговаривать его навесить баронессу мне не пришлось – он с таким жаром ухватился за эту идею, что было понятно, насколько давно он сам к этому стремился.

– Я не уверена, что месье Нуаре сказал мне чистую правду, – смущенно сказала хозяйка и мило покраснела, – но в любом случае наш с ним разговор заставил меня осознать то, что я так долго пыталась игнорировать. Тридцать лет назад я лишилась своей самой большой любви, и хотя впоследствии я была весьма счастлива в браке с бароном Рошеном, я всегда помнила о том, что потеряла. А теперь (вы только вдумайтесь в это, мадемуазель Лафлёр!) я сама едва не лишила своего сына того же самого! Я никогда не забывала, как горько мне было тогда, но пыталась обречь Теодора на такие же мучения. Понимаете ли вы, мадемуазель, о чём я говорю?

– Думаю, что да, сударыня, – мне даже не пришлось уговаривать ее, она сама пришла к тому, к чему я хотела ее подтолкнуть. – Вы говорите о вашем сыне и мадемуазель Нуаре. И я считаю, что будет просто прекрасно, если вы позволите ему сделать собственный выбор, не доверяя это дело магическому шару или каким-то другим конкурсам.