Но подумать мне не дали, потому что как только я вышла на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха, меня окликнули:

– Мадемуазель Лафлёр! Мне нужно с вами поговорить!

Я обернулась – передо мной стояла мадемуазель Шарби, и взгляд ее был полон отчаяния.

Что она собиралась мне сказать? Неужели она собирается склонить меня на свою сторону, тоже предложив некоторое количество форинтов? Стыдно признаться, но меня ничуть не возмутила эта мысль. Если речь пойдет о внушительной сумме, то у нам будет дополнительный резон поддержать баронессу.

– Я должна вам кое в чем признаться, мадемуазель Лафлёр!

Признаться? Нет, кажется, речь пойдет не о деньгах.

– Слушаю вас, мадемуазель Шарби, – сказала я, по-прежнему ничего не понимая.

– Я влюблена! – выпалила девушка и густо покраснела, а веснушки на ее милом лице стали еще более заметными.

Ну, что же, это было ожидаемо. Она не готова предложить нам деньги, но намерена расположить нас к себе таким вот трогательным признанием. Я едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Нет, такое признание на хлеб не намажешь.

– Это вполне естественно, мадемуазель! – я постаралась улыбнуться как можно мягче. – Раз вы решились принять участие в отборе, то логично предположить, что вы должны испытывать к его милости теплые чувства.

– Нет-нет! – она замотала головой. – Вы не поняли меня, мадемуазель! Речь идет вовсе не о бароне Рошене! Я люблю вашего брата!

Глава 11

– Ты совсем сошел с ума, если вздумал строить глазки девице, на которую наша нанимательница делает ставку! – я гневно расхаживала по комнате, а Джул и Мэтью сидели в креслах с таким подавленным видом, что мой запал быстро прошел. И уже более спокойным тоном я спросила: – И что нам теперь, скажите на милость, с этим делать?

Нам удалось поговорить только на следующий после бала день. Вечером мне так и не удалось улучить момент, чтобы отозвать Вердона с паркета – он не пропустил ни одного танца и явно наслаждался вниманием своих прелестных партнерш."

"– Но я вовсе не строил ей глазки! – возмутился он в ответ. – Поверь, если бы я решил кого-то соблазнить, малышку Элеонору я выбрал бы в последнюю очередь – она слишком разговорчива и прямолинейна.

– В том-то и дело! – это его замечание окончательно выбило меня из колеи, и я опустила на диван и горько вздохнула. – Мадемуазель Шарби – не из тех, кто будет скрывать свои чувства и мысли. С нее станется пойти к баронессе или к барону и во всём им признаться.