Фу! Фу! Фу! Бяка! Дура!

В лифте я пинаю воздух, сжимаю кулаки и пытаюсь успокоить дыхание вместе с сердцебиением.

Козлина!

А кто, если не козлина?

Наш девиз, блин, непобедим: возбудим и не дадим!

Выдыхаю через рот, потом через нос, и зло фыркаю, когда понимаю, что я не нажала кнопку первого этажа и просто так стою в лифте.

— Дура, — цежу я сквозь зубы. — Какая же ты дура, Анфиса!

Несколько раз и разъяренно жму на кнопку первого этажа.

В жопу этого Германа.

Все нервы вымотает, а после со смехом, когда доведет до бешенства, отходит в сторону.

Мудила.

Это он мне так мстит за те два года, в которые я решила с ним сыграть в принцессу?

А я имела полное право быть обиженной принцессой.

— Да, блин! — поскрипываю зубами, когда лифт останавливается на четвертом этаже.

В кабину заходит седой мужичок, и я бубню себе под нос:

— Вот урод.

Округляю глаза, в ужасе и смятении смотрю на мужичка, который вздыхает:

— И вам добрый день, барышня, — прячет руки в карманы куртки. — Хотя не такой уж этот день и добрый.

— Это я не про вас, — виновато пищу я, — это я про бывшего мужа.

— Тогда никаких вопросов, — задумчиво кивает мужичок, — все бывшие мужья априори уроды.

Краснею и туплю глаза в пол, крепко вцепившись в ручки сумки. Да уж. Меня точно не назовешь взрослой и разумной женщиной.

А как ею стать?

Загадка.

Я уже двоих детей родила, развелась, а в голове тараканы и не собираются успокаиваться, выстраиваться в шеренгу и красивым строем маршировать.

— А что ваш бывший муж натворил, что вы так взбесились?

— Новую бабу нашел.

— Подлец.

— Вы не поймете. Вы сам мужчина.

— Найдите ему в отместку нового мужа, — пожимает плечами.

— Больше никаких мужиков, — поскрипываю зубами. — Одни проблемы.

Дверцы лифта разъезжаются в стороны, и я торопливо выхожу на площадку, перекинув сумку на плечо.

— Больше никаких мужиков кроме бывшего мужа? — ехидно интересуется мужичок.

Я возмущенно оглядываюсь, и он смеется:

— И его тоже нафиг.

— Да ладно, — мужичок прячет руки в бежевой куртке, — никто не запрещает жениться во второй раз. Да хоть в третий.

Громко цокаю, намекая, что я не согласна, и спешно спускаюсь через лестничный проем к входной двери.

Как я завидую женщинам, которые знают, чего хотят от жизни и от отношений с мужчиной, а меня же мотыляет туда-сюда.

Да знала бы, что меня ждет с Германом такие качели, которые прокручиваются “солнышком”, то не связалась бы с ним.

Послала бы громким и отборным матом.

Вылетаю на крыльцо и замираю, потому что замечаю на скамье у детской площадки Диану, которая мило и сладео улыбается насупленной Афинка.

Та жмется к Боре и недовольно морщит нос.

— Какого хрена ты приперлась? — спрашиваю я сама у себя. — Рано же.

Дети замечают меня.