Да перед великим праздником не хочу лишний грех на душу брать, и так хватает. Так что мой тебе сказ: дуй отсюда и не оглядывайся. Больше не приходи. Знать тебя не хочу. Нет у нас больше с тобой уговоров. Поперек нам ходить не смей. Катись из Москвы куда глаза глядят. Нет для тебя в Москве больше дел. Ослушаешься – не прощу. Повторять не буду, сама соображай. Прощай, краля… Беги, может, уцелеешь…

Опустив вуаль, Агата медленно повернулась и неторопливо пошла прочь. Дорога до спасительной улицы была неблизкой. У торгового лотка метнулись чьи-то тени, словно окружая добычу. Куня высоко поднял руку с огромным сжатым кулаком. Тени присмирели.

Бесстрашная и гордая барышня с вуалью уходила все дальше.

Куня невольно любовался прямой спиной и рельефной фигуркой:"

"– Ишь, краля, баронесса, – сказал он с нежностью. – Какой брильянт для дела нашего пропал. Ничего, побегает и вернется. Куда ей деваться, с такими талантами. Наховирка[7] вышла бы – первый сорт.

14Ольга Петровна отказалась наотрез. Не хотела знать новых подробностей. То, о чем случайно узнала, было вполне достаточно: муж ее настолько потерял голову, что подарил фамильный перстень какой-то девке. Остальное не имеет значения. Никакие подробности Гри-Гри не вернут, ее отношение к покойному мужу не изменят, даже если он изменил ей, его светлую память не очернят, да вообще о мертвых или хорошо, или ничего, как научили нас древние римляне. Возвращаться в ломбард Ольга Петровна не согласилась. Что было к лучшему: при вдове приказчик мог постесняться рассказать подробности.

Катков оказался сообразительным. Как только узнал, кто перед ним, юркнул под прилавок и предъявил находку. С виду перстень казался массивным. Пушкин не сильно разбирался в брильянтах, но этот казался неправдоподобно большим.

– Фальшивка? – спросил он, вертя прозрачный камешек на свету, чтобы грани заиграли радугой.

Катков сразу определил, что господин из сыска мало что понимает в ювелирном искусстве и особенно ценах, но виду не подал, протянул подушечку черного бархата, чтобы перстень выглядел эффектней.

– Никак нет-с. Извольте видеть: горный хрусталь. Камешек приятный, игривый, но не слишком дорогой. Алмазам не ровня. Мелкие – тоже хрусталь.

На взгляд Пушкина, разница была не такая уж большая. Оба прозрачные и блестящие. Важен не камень, а палец, на котором камень красуется. Вернее – пальчик…

– Сколько стоит?

– По нынешним ценам около девяноста рублей, ежели новый. Ну, а этот чуть подороже, все-таки лет пятьдесят назад сделан. – Катков положил подушечку с перстнем на прилавок, спрятал руки за спину, будто боялся обжечься.

– Уверены, что это перстень господина Немировского?

Вопрос наивен: как может приказчик не знать перстень, который самолично полировал. Каждая царапинка знакома.