Иначе что подумают друзья и деловые партнеры? Что дела идут плохо – любовницу содержать не может. Таковы московские нравы.

– Предположительно, – сказал Катков, тщательно выговорив трудное слово, и оттого чрезвычайно довольный собой.

– Выразитесь яснее.

– Лично не видел. Но могу сделать вывод.

– Вывод из чего?"

"– В последнюю неделю Григорий Филиппович сильно изменился: стал нервным, волнительным, поздно приходил в ломбард и рано убегал, все о чем-то размышлял, озабоченный и раздраженный. Не иначе, роман-с! – и Катков подмигнул.

Тема была исчерпана.

– Господин приказчик, ваш хозяин утром в воскресенье забирал кое-какие вещи из принятых?

Вопрос был не простой. Павлуша испытал легкие муки: сказать или промолчать?

– Именно так-с, – решился он.

– Чашу, нож охотничий с серебряной рукояткой и черные свечи?

Проницательность сыскной полиции стала неприятным открытием. Катков прочистил горло.

– Вещам срок вышел. Все одно на продажу выставлены. Григорию Филипповичу позволительно-с… Или закон запрещает?

– Он просил вас купить черного петуха?

Павлуша решил было, что над ним шутят, но лицо господина сыщика не располагало к розыгрышам.

– Никак нет-с, – ответил он. – О подобном и речи не было!

– Когда барышня обещала прийти за деньгами? – вдруг спросил Пушкин, поглядывая на циферблаты заложенных часов, которые показывали разное время.

– Утром обещалась, – Катков удивленно пожал плечами. – До сих пор нет. Может, и не придет.

Пушкин попросил упаковать перстень. Катков, как фокусник, выхватил из-под прилавка коробочку, явно с чужого кольца, чистым носовым платком протер хрусталик, бережно посадил в бархатную прорезь и закрыл крышку. Он хотел еще накрутить бумаги, но Пушкин опустил коробочку в карман пальто.

– В котором часу закрываете лавку?

– Ломбард, – поправил Катков. – Так пора бы уже.

– Сегодня трудитесь до десяти, нет – до одиннадцати.

– Как прикажете, – ответил приказчик, заранее страдая оттого, что ночевать придется в кладовке: не идти же ночью через всю Москву. А на извозчика жалко тратиться.

– Когда эта дама придет за деньгами… – начал Пушкин.

– А если не придет?

– Придет, – сказал он, обрубая спор. – Поступите так…

Катков выслушал, как поставить несложную ловушку. Он обещался исполнить все в точности. А Пушкин вышел из ломбарда, огляделся и дал два коротких свистка.

С разных концов Варсонофьевского переулка подбежали городовые. Одного он знал по участку, другой отдал честь. Приказание от сыскной полиции городовые обещали исполнить. Ничего сложного не требовалось. Всего-то перенести прогулки поближе к ломбарду, следить, кто в него входит, а когда заметят сигнал, действовать быстро, не обращая внимания на слезы и угрозы. Или угрозы и слезы, как уж получится.