Мне это так же ясно, как и то, что вас слишком мало ценят. Вы – звезда не только российского, но европейского, нет – мирового масштаба. Перед вами должны быть открыты все сцены мира. Народы должны рукоплескать вам.

Тут Сеня принес кофе с серебряным кувшинчиком сливок, колотым сахаром, крохотным графинчиком ликера, печеньем, холодной водой и десятком крохотных десертов, чтобы услужить любому капризу клиентов, которые захотели просто кофе. Пока он расставлял, у Коччини была передышка, чтобы осознать, как глубоко и мощно баронесса поняла его талант. Сеня закончил и исчез с поклоном.

Так ничего не узнав.

– Почему вы так полагаете? – наконец спросил Коччини, совладав с восторгом.

– Тот, кто раз увидит вас на сцене, не сможет забыть никогда, – ответила она, чуть пригубив напиток. – Я видела многих артистов, но вы – редкий брильянт.

Коччини захотелось вскочить и прыгать от восторга, но он только смущенно хмыкнул. «Умеет тонко чувствовать. Редкое качество», – мысленно произнес он и вдруг понял, что безумно жаждет, чтобы эта женщина еще и еще говорила ему чудесные слова. Которых он так долго ждал.

– А вы волшебник, кудесник, маг, – словно подслушав его мысли, проговорила баронесса.

 – Вам подвластно главное чудо: власть над умами и сердцами ваших зрителей.

Затертые слова, какими особенно любят жонглировать журналисты, в ее исполнении звучали проникновенно. У Коччини сладко заныло сердце. Ему захотелось сделать что-то такое великое, чтобы не отпускать от себя эту необыкновенную женщину.

– Для вас готов совершить любое чудо, – глухо проговорил он и хотел пожать ее ручку, но ручка застенчиво спряталась.

– О, я не сомневалась!

– Да, мне многое подвластно.

Баронесса отставила недопитый кофе.

– Как это безумно интересно! Вы владеете магией?

– Владею, – проговорил Коччини, которому теперь хотелось только одного: овладеть телом, расположившимся напротив него. Таким близким и недоступным.

– Фантастично! – сказала баронесса, принимая манящую позу. – А вы могли бы снять проклятие?

– Могу!

– Даже страшное семейное проклятие?

– Могу, – выдохнул Коччини, разглядывая изгибы баронессы. – Для вас – все что угодно.

– Вы покоряете меня! – проговорила она, чем окончательно сразила фокусника.

 – А что для этого надо?

Коччини не хотелось сейчас говорить о всякой ерунде, когда есть темы, куда более волнующие: его гений, ее восторг перед ним, положение эстрадного артиста в России, ну и прочее.

– Для этого надо совершить ритуал и принести жертву.

– Как это интересно! А какую жертву? Человеческую?

– Не обязательно. Сойдет курица или петух. Можно пожертвовать золотую монету.

Баронесса издала тяжкий вздох и закрыла свое прекрасное, как уже казалось Коччини, лицо ладонями.

– Какой ужас! – проговорила она.