Тонкая курточка громко треснула по шву, мальчик споткнулся, а его лицо побелело ещё сильнее. В душе густой тягучей лавой начал извергаться вулкан гнева. Это что же за моё отсутствие этот идиот наплёл мальчишке, что тот дрожит, словно кленовый лист на ветру?!

— Осторожнее, вы вообще-то обращаетесь с ребёнком! — Я сделал стремительный шаг к жандармам, но голубая вспышка, вспахавшая щебень под ногами, заставила замереть на месте.

— Вот именно! Ребёнок! — с победными интонациями произнёс инспектор. — Господин Ксавье, вы знаете, сколько мальчику лет? Ему нет шестнадцати и, насколько мне известно, у вас нет согласия на работу ребёнка от его родителей! Вы обвиняетесь в незаконном использовании детского труда!

— А я думаю, что ему есть шестнадцать, — произнёс нарочито небрежно. — До тех пор, пока ваши основания не имеют под собой оснований…

— Имеют! На основании имеющегося ордера, — инспектор Теренс внезапно достал из нагрудного кармана свиток с синей лентой и метнул его на мокрую от росы траву; Шейн явно рассчитывал на зрелище, как ненавистный сыщик нагнётся за бумагой, — я забираю мальчика на дознание и настаиваю на магическом освидетельствовании его возраста.

Я услышал собственный скрип зубов. Гнилые каракатицы! Процедура магического освидетельствования подразумевает собой заклинание, которое в присутствии пяти магов считывает сетчатку глаза человека, и на основании уникального рисунка сообщает возраст испытуемого с точностью до месяца рождения!

— … а пока что в виду того, что ребёнку негде жить, он отправится в детский дом!

— Нет! — со слезами выкрикнул Мэт и попытался вырваться из хватки инспектора, но сделал только хуже."

"Разумеется, подросток не знал, что если оказывает сопротивление при так называемом аресте и транспортировке в детский дом, то у жандармов есть правило применить к нему весьма болезненные чары смирения. Один из жандармов начал сплетать тот самый узор, и я кинул наперерез ему защитный купол на Мэтью. Заклинания столкнулись в воздухе и вспыхнули яркими искрами, нейтрализуя друг друга, на что оставшиеся жандармы вздрогнули и разом выпустили в меня по боевому заряду из своих дубинок. Три штуки я успел отбросить, а вот от четвёртого не успевал увернуться чисто физически.

Дикая резь в правом боку на миг оглушила, мерзко запахло палёной одеждой и жжёной кожей. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух. Отстранённо подумал, что шрамом больше или шрамом меньше на моём теле уже ничего не изменит.

— Ка-а-а-й, нет! — завизжал Мэт, видимо, подумав, что меня смертельно ранили.

Бледная Джейн бросилась к мальчику, но её за руку поймал Берни и что-то спешно зашептал на ухо.