В отделении мы провели по меньшей мере часов пять или шесть, и за это время на Лорнак опустилась непроглядная темнота. Небо заволокло грузными свинцовыми тучами, и даже белёсый свет месяца не мог пробиться сквозь водянисто-ватную занавесь мрака. Лишь несколько одиноких газовых фонарей делилось скудным нутром, отбрасывая кроваво-красные блики на мрачные стены жандармерии, множество копьевидных пинаклей и оскаленных горгулий. Последние при дневном свете служили декоративным украшением сливных желобов, но сейчас их распахнутые каменные пасти больше напоминали оскал голодных и замерших в ожидании своих жертв хищниц.

Секретарь поёжился и махнул рукой ближайшему фурману, задремавшему на кожаной оплётке рулевого колеса. Я мысленно усмехнулся и подумал, что если бы не Берни, то с удовольствием прошёлся бы до особняка пешком."

"Так же в полном молчании мы сели внутрь душной кабины. Секретарь понял меня без слов и сразу же заработал шарнирной ручкой, чтобы опустить запотевшие стёкла и впустить влажную прохладу позднего вечера. И лишь после того, как автомёбиус тронулся, Берни повернулся и очень тихо спросил:

— Кай, насчёт помятой одежды, это же блеф, да? Нельзя определить по степени помятости, как долго одежда находится на человеке.

— Ага, — неохотно подтвердил, облегчённо откинувшись на спинку сидения. Мне больше не требовалось поддерживать иллюзию на лице, и я наслаждался тонкими ручейками магии, которые струились по венам. По ощущениям это было очень похоже на то, когда ты изо всех сил напрягаешь мышцы, чтобы поднять груз, а спустя невыносимо длинный промежуток времени неподъёмный груз внезапно становится лёгким, словно пёрышко.

— Гляди-ка, а ты всё-таки чему-то смог у меня научиться за годы безделья.

Берни несколько секунд хранил молчание, переваривая мой комплимент-оскорбление, но потом всё-таки не выдержал и добавил:

— А что касается того угрюмого типа по прозвищу Плешь… Мне показалось, что он действительно врал. И ещё кидал странные взгляды в твою сторону.

— Если что-то кажется, значит, надо провериться на магическое внушение. Я всё-таки тебя перехвалил. Тебе ещё учиться и учиться. Зачем ты вообще бросил университет?

Это было подло. Я прекрасно знал, насколько Берни переживает из-за своего неоконченного образования.

Всегда, когда речь заходила об учёбе, он плотно сжимал челюсти, а по скулам начинали ходить желваки. Вот и сейчас, когда я напомнил помощнику, от чего он отказался ради того, чтобы работать на меня, его мысли тут же свернули в другое русло. Ну и хорошо, сейчас это главное.

Мы мерно двигались по брусчатой дороге, тихо жужжали топливные кристаллы, а багрово-красные отблески фонарей деловито заглядывали внутрь кабины через открытые окна.