– Что, не пишет? – немедленно возмутилась бестактная Катька. – Жеребец бараний!

– Катька! – прикрикнул на нее брат. И тут же переспросил: – Почему бараний жеребец?

– А какие у них в Англии еще скоты водятся? Овцы и лошади! Мы по географии проходили.

Сева поморщился. Раньше при любом упоминании о Большом Боссе он начинал беситься, как собаками покусанный, и доказывать Кисоньке, насколько он, живой и настоящий, лучше виртуального англичанина. А теперь только морщится и на Катьку поглядывает. Мурка хмыкнула: неизвестно, как с Мотей и Большим Боссом, но одного поклонника Кисонька и впрямь отвадила. Потребовались всего-навсего бездна терпения… и год времени.

– Может, тебе сходить купить чего? – хмуро предложил Сева. – Расслабишься…

Или не отвадила. Для Севы предложить поход за покупками – о-очень большая жертва! Даже если покупать будут не на его деньги.

– Что тут можно купить – надувной круг-уточку? – буркнула Кисонька и мрачно закончила: – Спасенья нет. Мотю мне не победить."

"– Я победила! – раздался радостный клич, и в комнату влетела сияющая Надежда Петровна. – Вот вы где, а я ищу – никого, нельзя комнаты открытыми бросать, там же вещи и деньги, а мало ли кто тут еще, кроме нас, есть…

– Немало, – прошептала Кисонька. – Даже слишком много для заброшенного пансионата.

– Вот-вот! – согласилась Надежда Петровна, но видно было, что она не слишком прислушивается к чужим словам, все затмило торжество победы. – Я ходила не зря! Сначала здешняя директриса меня и слушать не хотела – коробочки какие-то перебирала, дескать, пансионат закрыт, а до нас ей и дела нет. Но я так считаю: ее материальные проблемы – это ее личные трудности! Я ей так и сказала: хоть на радиорынке своими коробочками торгуйте, но пока вы здесь директор, будьте любезны обеспечить жильцам хотя бы минимальные условия! И она прониклась! Сейчас холодильник привезут! Конечно, всего один, но нам хватит. – И она расслабленно плюхнулась на кровать. Та снова отчаянно заскрежетала. Надежда Петровна огляделась. – Ой, как у вас чисто! Не думала, что вы сможете так отмыть!

В дверь постучались – наверное, так стучались средневековые стражники к каким-нибудь заговорщикам, когда являлись вести в тюрьму, а потом на казнь. Два коротких безапелляционных удара – и никаких сомнений, что могут не открыть или хотя бы спросить: «Кто там?» На пороге, конечно же, стояла Мотина мама!

– Чисто, – окидывая комнату уничтожающим взглядом, словно чистота была смертным грехом, процедила она. – Здешние бездельницы так не уберут, с собой прислугу взяли? – И Мотина мама уставилась на Вадькину, разглядывая ее, как выставленную в витрине вещь.

Лицо и шея Надежды Петровны пошли красными пятнами.