– Ну так и успокойся! – Вадька резко открыл глаза. – Я устал как собака и хочу хоть неделю пожить без расследований! И призраков! – специально для Катьки добавил он. – Хватит того, что без взрослых не обошлось! Ничего особенного тут не происходит. Недвижимость – это вот этот самый пансионат… – он широко повел рукой.

Мурка кивнула: те двое ведь и говорили про дорогой ремонт, а сколько будет стоить тут все отремонтировать – страшно подумать!

– Им дорого, но они не хотят, чтобы пансионат достался какому-то их конкуренту, который «он». И этот «он» – вовсе не ваш папа, ваш папа – «еще и»! В смысле, он тоже влез в торги, а они этого не ожидали, вот и злятся!

– И что теперь будет? – напряженно спросила Кисонька.

– Они будут решать свои бизнес-проблемы, а мы – ждать маму и собираться на пляж, – явно сдерживаясь, сказал Вадька. – Кисонька, мы сыщики профессиональные, а не та вредная бабка из Агаты Кристи, которая куда ни приедет – там сразу труп!

– Мисс Марпл, – машинально подсказала Кисонька.

– Во-во! Я б на месте полиции эту старую маньячку сразу загреб, глядишь, трупы бы и прекратились. А мы в детективном агентстве работаем, значит, все наши расследования остались в городе, сюда они за нами не погонятся! Дайте хоть неделю после экзаменов тихо покайфовать! – взмолился Вадька.

– Тем более нам никто не платит, – поддержал его Сева.

– Не за что платить! – отрезал Вадька. – Тут ничего не происходит – поверьте моему… и своему детективному опыту!

– А диверсия? Вы забыли? – жалобно напомнила Кисонька.

– Если я скажу, что сейчас тебя убью, ты поверишь, что на самом деле убью? – Мурку Вадька убедил.

– Да! – огрызнулась Кисонька. – Ты такая зараза, что поверю! Сама ведь испугалась, когда услышала, что про папу говорят!

– Потому что ты меня завела! – вскинулась сестра. – Всю дорогу черных «Мерседесов» шугалась, вдруг Мотя за ней гонится!

Кисонька вскочила: не стоило Мурке этого говорить! Вот совсем не стоило!

Еще Севка влез:

– Ничего-ничего, – благостным тоном школьного психолога начал он. – Отдохнешь, развеешься, и тебе перестанет во всех углах мерещиться этот горе-певец…

– Мне не мерещится! Не надо разговаривать со мной как с ненормальной!

Она кинулась к дверям – глаза б ее эту компанию не видели! Кисонька рванула дверь… и увидела. И завизжала, пронзительно, как визжит девчонка, завидев изготовившуюся к атаке крысу. Остальные сыщики рванули к ней… и молча сгрудились за спиной.

Дверь напротив, по другую сторону узкого коридора, тоже была распахнута, открывая вид на точно такой же двухместный номер с раздолбанными кроватями и старым столом. Посреди номера стоял громадный, как шкаф, кожаный чемодан… с опушенной мехом ручкой.