Первому звоню Виталию и в двух словах обрисовываю ситуацию. Получаю не только разрешение пропустить несколько дней, но и спустя минуту после разговора смс из банка. Вспыхивают щёки, когда вижу сумму, но следом приходит сообщение, что это зарплата за отработанные в коллективе дни. Понимаю же, что никакой зарплаты нет, но времени на выяснение не остается.

Я обязательно верну или отработаю помощь… А сейчас мне надо успеть дозвониться старосте. Она отвечает со второй попытки. Снова везет: Альберт Игоревич с ней рядом, и разговариваю я напрямую с преподавателем.

Он, скорее всего, недоволен просьбой, но не возражает. Берет обещание с меня выполнить дополнительные работы и отпускает нас с Шумковой до выходных.

В автобусе прохладно. Работает кондиционер, и я ёжусь. Хочется закутаться потеплее, но у меня из вещей… ничего… Смущает, конечно, отсутствие белья, но его можно купить. Самое простое. А футболкой Лариса обещала поделиться. Она выше меня, но не настолько критично. Да и… Повод не тот, чтобы перед-либо красоваться.

Из новой порции откровений я предупреждена об отце Шумковой.

Тихий и добродушный мужчина при первом же намёке на стресс уходит в запой. Это плохо. Очень-очень плохо, потому что все хлопоты лягут на наши плечи. Я очень надеюсь, что Лариса возьмет себя в руки: в незнакомом месте при всём желании помочь… Я просто растеряюсь…

Монотонная картинка за окном и накопившаяся усталость дают о себе знать. Откидываюсь назад и засыпаю. Сквозь сон слышу объявление об остановке, но мне безумно лень двигаться. Лара выходит и возвращается с бутылкой воды. Та, которую мы купили на вокзале, давно закончилась.

Я делаю глоток и снова проваливаюсь в сон.

Мне снится крыша и пронизывающий ветер. Не понимаю, во сне или наяву я обхватываю себя руками, закрываясь от холода. Прикусываю губу, чтобы зубы не стучали друг о друга. Картинка меняется и вот уже по венам течёт жидкий огонь: от ветра закрывают сильные руки, а в лёгкие проникает потрясающий аромат ментола, кофе и лёгкого цитруса. Я делаю глубокий вдох и в ужасе распахиваю глаза. Трясу головой, чтобы прогнать кошмар: не хватало, чтобы этот самовлюблённый павлин мне начал сниться.

* * *В родной город Ларисы мы приезжаем глубокой ночью. Но это лишь по ощущениям. В больших городах не так остро чувствуется наступление темноты: витрины, рекламы, фонари… В небольших же городках, как правило, света меньше, поэтому вечера наступают раньше.

Я совершенно не ориентируюсь и от этого неуютно. Шумкова же передвигается заторможено. У меня складывается впечатление, что она просто оттягивает возвращение в квартиру.