Но я чувствую, что да, поэтому с легким сердцем отвечаю:

«И я) Очень!»

– Таня? Подожди! Можно тебя на минутку?

Я останавливаюсь как вкопанная, вспрыгнув по ступенькам на нужный этаж, едва не налетев грудью на загородившего мне путь Вовку.

– С-серебрянский? – поднимаю брови, сдув челку со лба, поглядывая поверх его плеча на двери нужной нам аудитории. – Что ты здесь делаешь? Разве у нас не коллоквиум у Генриха? У меня нет никакого желания на него опаздывать…

– Я ждал тебя.

– Зачем? – Мне совсем не интересно знать. – Чего меня ждать?

– Надо поговорить.

Он загораживает дорогу и смотрит тяжелым взглядом.

Подходит ближе, сжимая ладонью мое предплечье.

– Уйди! – не выдерживаю я его прикосновения. – У нас контрольная. Другого времени не мог найти, чтобы поговорить?

– Не мог. Почему у тебя телефон отключен? Почему не отвечаешь на телефонные звонки? Я звонил тебе весь день и позапрошлый день тоже. Где ты была?

Не знаю, что там решил написать Рыжий, но прислал он сообщение очень вовремя, чтобы опровергнуть упрек Вовки.

– Работает, как видишь.

– Вчера не работал. Почему?

– Потому что снег еще не выпал, чтобы я тебе ответила, понял! Подожди своей очереди к Рождеству! Как раз под елочкой и нарисуется ответ!

Ничего себе! Разве это Вовка? Ты смотри, как кадык задергался.

Взгляд по мне ползет цепко, отмечая каждую деталь.

– Я хотел отвезти тебя к родителям. Собрался при всех сказать, что мы вместе. Надоело все до смертной икоты! Предки со своим нытьем, дом, Наташка, ее мать с грибными пирогами… Как дурак торчал два дня возле общаги, а ты…

– А что я?

– А ты, смотрю, без меня не скучала. Ну и как, хорошо провела время? Я слышал возле кого ты крутишься, только не хотел верить.

Думал, ты обижена на меня из-за Сомовой. Решила проучить. Даже простил тебя! А ты…

– Кажется, ты повторяешься, Серебрянский. Так что я? Ну, договаривай.

Мы оба краснеем от прозвучавших слов.

– Ты думаешь, что нужна ему? Своему мажору? Нужна такому, как Бампер?.. Я еще не забыл, с кем он тут зависал и как посмеялся над тобой на даче Алинки Черняевой. Он не для тебя, поняла! Поиграется и бросит! Посмотри на себя, посмотри, на кого ты похожа! Хоть бы шею прикрыла и губы закрасила, так распухли. Превратилась в какую-то засосанную дешевку!

Я не хочу знать, откуда Серебрянский узнал о нас с Бампером.

Не хочу знать, что он обо мне думает и верить его словам. Видеть себя его глазами. Да, он был – этот чертов зимний вечер и смешные носки в стрекозах! Был Мишка, Вовка, была вина, сомнения и боль! Моя некрасивая история. Была ночь с Рыжим – нежная, искренняя, настоящая, – и память о ней еще свежа, чтобы я вот так запросто зачеркнула все старой обидой.

И было «прости», которому хотелось верить.

– Таня?

Поздно.