— Вот уж где наивность! Лебедь белый прямо!

Глава 40

Николай ослабил галстук.

— Разговор был иной. Папаша сурово заявил: «Оставляю на тебя Трошу и мать. Имущество полностью завещаю бедному мальчику, которого ты инвалидом сделал. Ухаживай за обездоленным, содержи мать. Попробуй стать хоть ненадолго человеком. Откажешься выполнить мой приказ, я тебя прокляну! Отвечай: будешь помогать бедному Трофиму и обеспечивать матери, которая из-за твоих проделок с ума сошла, достойную жизнь?» Тут я не сдержался:

— О каких проделках идет речь? Я учился на одни пятерки, с плохими компаниями не водился, что не так?

Он молчал, а я продолжал:

— И безумие Веры Ивановны — семейное, ее мать и бабка окончили свои дни в клиниках в состоянии деменции. Генетика плохая. О чем ты никогда не рассказывал.

Отец прямо почернел.

— Вон оно что! Ты рылся в архивах! Негодяй! Не желаешь брату помогать… Да, у Веры тяжелая наследственность, но твоя еще хуже. Когда ты родился, я был изумлен, совсем сынок на отца не похож. Вера не признавалась, но я понял: ты от ее первого любовника. Не мой ты! Не мой!

Ругается он, слюной плюется… И так мне его жалко стало, впервые я со стороны на отца посмотрел. Лежит сморщенный старик, которого злоба жрет, он с ней справиться не может, вот-вот умрет, а желчи море. Люди перед смертью у всех прощения просят, боятся: вдруг Бог существует, накажет за зло. А у папаши чернота в душе, хоть бы одну светлую искру там увидеть. Если я не скажу, что он хочет услышать, уподоблюсь ему, стану тоже на оскаленную крысу похож. Встал и сказал:

— Конечно, я обеспечу матери хороший уход, на счет этого не волнуйся. Трофима не оставлю, поддержу его. Все будет в порядке.

Он долго на меня смотрел, потом проронил:

— Надеюсь, ты не обманешь, как всегда!

На этой фразе я ушел. Лето стояло теплое, цветы кругом, на небе ни облачка. Иду по больничному парку к машине, думаю: если папаша всю жизнь подозревал, что я не от него, то почему анализ ДНК не сделал? И вдруг! Стая ворон! Никогда столько их не видел, штук двести! Прямо почернело все вокруг, с оглушительным карканьем птицы сели на крышу клиники, крыльями хлопают, орут. Я бегом назад, поднялся на этаж, налетел на врача, спрашиваю:

— Отец?

Доктор мрачно:

— Геннадий Николаевич только что умер. Надо же, как вы почувствовали его уход, вернулись.

Я ему не сказал, что видел стаю бесов, которая за душой отца прилетела. Молча стал похороны, поминки, девять, сорок дней устраивать.

Николай перевел дух, сделал глоток воды и продолжил:"

"— Через пару часов после кончины отца я приехал в родительскую квартиру к Трофиму, сказал ему: «Обещал папаше тебе помогать и сдержу слово». Что он мне ответил, при Дарье повторять не хочу, не для женского нежного слуха слова.