— И снова спросила: — И что теперь?

— Вы его запомнили? — совсем с другой осторожностью спросил следователь, словно боялся спугнуть удачу.

— Более чем четко, — твердо ответила я и пояснила: — Я его запомнила в деталях, боюсь, что на всю жизнь.

— Это пройдет, — пообещал он мне и улыбнулся по-настоящему.

Такой улыбкой, от которой у меня сердце екнуло, а в животе разлилось тепло.

«Погибель моя», — снова подумала я, глядя на него.

Но не я одна погибала и пропадала в этих неожиданно обрушившихся на меня чувствах и ощущениях — он тоже пропал! Да еще как!

Поскольку я оказалась основным и важным свидетелем, меня принялись охранять.

Пришлось выложить деду, в какую историю я умудрилась вляпаться, чтобы объяснить, почему я не могу с ним общаться какое-то время, и на работе с начальством объясняться, но уже при посредничестве полиции.

В тот же день меня поселили на какой-то оперативной квартире, разрешили только за вещами заехать в сопровождении охранявших меня оперативников, и никуда не выпускали, мало того, со мной там обязаны были находиться на время следствия и два охранника, парни из убойного отдела.

Это такой кошмар, хочу я вам сказать! Просто ужас!

Я очень деятельная, активная и мобильная дамочка, и сидеть несколько недель в ограниченном пространстве не самой большой квартиры — это гарантированно сойти с ума!

Следователи приезжали ко мне сами, даже художника из управления привозили, который нарисовал с моих слов портрет преступника, кстати, у нас получилось один в один, настолько я четко запомнила его лицо, как сфотографировала, боюсь, что на всю жизнь, так вот художника привозили на эту квартиру — между прочим, с завязанными глазами — я посмеялась.

Но оказалось, что зря.

Как рассказали ребята-оперативники, меня активно разыскивали и уже наводили справки на работе, и у моих друзей выспрашивали информацию обо мне, проверяли квартиру мою, и за дачей деда несколько дней какой-то человек следил.

Если к тому добавить, что мне не разрешалось не то что звонить, у меня телефон вообще изъяли, но и выходить в Интернет, можно представить состояние и положение человека в таком заточении!

Я думала, чокнусь! Реально! Жуть полная!

Спасали только книги! Я заказывала ребятам, и они мне приносили.

Но читать все время невозможно, и я занимала себя изощренной кулинарией на радость всех оперативников, охранявших меня.

Что я только не готовила! Какие-то навороченные блюда, которые требовалось делать по нескольку часов, и пироги особые, и даже торты — вот от безделья меня и несло в кулинарное творчество!

Но даже интересно было.