Он сейчас вас опросит, а потом, наверное, и домой можно.

— Спасибо, — отчего-то поблагодарила я и посмотрела туда, куда он указал.

Из машины, остановившейся у ограждающей место преступления ленты, вышел мужчина. К нему спешно подошел другой, что-то говорил несколько минут и махнул рукой в мою сторону, первый посмотрел на меня, кивнул и неспешно направился ко мне.

У него была походка человека, занимающегося какими-то единоборствами, я бы сказала: грациозная походка, как у хищника.

Он шел, то и дело с кем-то обмениваясь репликами, останавливаясь и здороваясь за руку, и все посматривал в мою сторону, а я рассматривала его — спортивная худощавая фигура, высокий, одет в легкие летние джинсы, футболку поло и мокасины хорошей марки.

А кобуру с пистолетом почему-то он носил не в плечевой кобуре, а на манер американских полицейских — на ремне сбоку под самым локтем.

Я смотрела, как этот мужчина приближается ко мне, и не могла отвести он него глаз.

Он подошел совсем близко, присел передо мной на корточки, улыбнулся доброжелательно и собрался что-то сказать, но вдруг застыл на мгновение, разглядывая меня странным, отчего-то чуть удивленным взглядом.

У него были желтые глаза. По-настоящему желтые. Как у волка.

Я смотрела в эти волчьи глаза и чувствовала со всей ясностью снизошедшего просветления, что смотрю в глаза своей погибели…

А он резко выдохнул, снова улыбнулся доброжелательно и спросил с очевидной искренней заботой:

— Сильно испугались?

— Сначала нет, — честно ответила я и объяснила: — Ничего не успела понять, а тело уже на автомате что-то вытворяло. Помню, заорала очень громко что-то типа «Стоять!» — и кинула в него бутылкой и даже попала.

Представляете?

Он представлял. И кивнул, улыбаясь.

— А вот когда он повернулся и наставил пистолет на меня, вот тогда я…"

"— Он выстрелил? — в голосе следователя не было вопроса.

— Да. — Я задохнулась от накрывшего воспоминания, пустые мертвые глаза посмотрели на меня из моей памяти, и я просипела чуть сдавленно: — Я видела, как он выстрелил. Не понимаю, как я отклонилась, прямо у уха пуля просвистела, даже горячо было, я четко понимала, что он стреляет и пулю слышала. — И вдруг спросила, отчего-то в момент успокоившись: — Странно, да, выстрел не слышала, а пулю слышала?

— Пистолет был с глушителем, — пояснил следователь успокаивающим и очень дружеским тоном.

— А, да, я, кажется, это поняла, — кивнула я и снова спросила с сильной заинтересованностью: — Но он выстрелил еще раз, почему у него не получилось?

— Произошла осечка, — объяснил мужчина таким тоном, каким разговаривают с тяжелобольными людьми: преувеличенная бодрость, сочувствие и осторожность в словах. — Вам очень повезло.

— Да, — согласилась я отстраненно. — Повезло.