И! Вот тут самое интересное! В категорической форме заявил капитану Марчуку, что пациентка, то есть я, находилась в таком состоянии, при котором она не то что задушить кого-то, а двигаться не могла без посторонней помощи в течение нескольких часов, а от снотворного, что они мне вкололи, спала глубоким и продолжительным сном и проснуться никак не могла.

И пообещал написать подробный эпикриз для полиции, в котором и отобразит все, что только что заявил.

Марчук несколько приуныл, но заметно, что волевым порядком приструнил нервы и дело свое делал, недовольно поглядывая на меня.

А я в процессе допроса самым незатейливым образом попила чайку и поела каши, вызвав молчаливое негодование старшего оперуполномоченного.

Но промолчал же! Покривился слегка, бровку эдак саркастически приподнял, но промолчал.

Думаю, каши ни в каком виде ближайший месяц-два я есть точно не буду. А то и больше.

А где-то минут за пятнадцать до того, как оперативники и прокурорский следователь закончили следственные действия на месте преступления, Марчуку позвонил Тарас Наумович и сообщил, что, судя по результатам моих анализов, мне снова подсыпали в питье или еду тот же самый препарат, что и три дня назад.

Вот такая хрень!

Тут не захочешь, но как не вспомнить классика: «Все враждебно живому человеку!» То бишь мне, маленькой! Отравитель какой-то ненормальный привязался, трупы бесхозные появляются, а полиционеры засадить в каталажку норовят!

Во что я влипла?!

Капитан совсем опечалился и, глянув на меня недобрым взглядом, спросил недовольно:

— И кто ж это так настойчиво вас все усыпить рвется, Кира Андреевна?

— Вот вы и ищите, — отбрила я его сарказм.

 — Это ваша работа, которую вы себе выбрали и за которую вам государство платит деньги из тех налогов, которые я, в свою очередь, отдаю ему.

— А вы не хамите, — остудил он мое негодование. — Ваше алиби на сей раз весьма шатко. И самое главное, что теперь можно совершенно определенно утверждать, что вы имеете непосредственное отношение к обоим трупам, раз убийца с таким упорством оставляет их в вашей квартире.

— Вот и выясняйте, Сергей Дмитриевич, — не испугалась я ни на грамм, — кому так горячо мечтается меня подставить.

— Значит, не получится у нас диалога, — вздохнул капитан с напускной досадой.

— Отчего же, — возразила я, — получится, когда вы перестанете назначать меня на роль главной душегубки и найдете настоящего убийцу.

Расставались мы не сказать, чтобы дружески и доброжелательно — следователь оставался при своем мнении и подозрениях в мой адрес, ну а я не питала иллюзий по поводу скорого раскрытия преступлений и задержания истинного преступника.