Это понятно?

— Да что вы так разнервничались, — примирительным тоном, но с нотками неистребимого ничем превосходства обратился он ко мне, — я ж ничего такого…

— Да потому что достал, — честно ответила я, вновь перебив его, и разъяснила: — Слушай, Марчук, ты не производишь впечатление идиота или тупого опера, ты же вполне нормальный мужик и следователь неплохой. Что ты постоянно меня достаешь своей неуместной иронией и намеками на посиделки тюремные? Обиделся, что нет прямых доказательств моей причастности к убийствам, или я тебя, как женщина, зацепила? Ты уж разберись с собой как-нибудь.

 — И перешла на холодный официальный тон: — Считаете, что я убийца? Арестовывайте. Не имеете доказательств? Будьте любезны обращаться ко мне в уважительном тоне, как к законопослушному гражданину, а язвить и позволять себе презрительные замечания и намеки вы можете в адрес своей барышни. — И посоветовала в конце: — У себя дома труп найди и веселись.

— Это оскорбление офицера полиции при исполнении, Кира Андреевна, — несколько обалдел от моей отповеди Марчук. — Или вы позволяете себе такие высказывания, потому что уверены, что полковник вас от всего прикроет?

— Какой полковник? — не поняла я и, переведя взгляд чуть выше его головы, увидела Илью, стоящего у него за спиной.

— Полковник Башкирцев, — немного растерялся капитан.

— Ты полковник? — спросила я у Ильи."

"Когда я ушла от Башкирцева, он носил звание подполковника и был начальником уголовного розыска отдела одного из Центральных округов. А собственно, чего я так удивляюсь? Кому как не ему получать звания и расти в должностях: кандидат юридических наук и отучился в Академии, и у его отдела была самая высокая раскрываемость среди округов.

Или меня поразило то, что у него идет интенсивная жизнь, о которой я ничего не знаю?

Ладно, не стоит об этом размышлять. Значит, полковник?

— Ну да, — делано улыбнулся он и незначительно дернул плечами.

— А вы что, не знали? — потерялся Марчук.

— Вас это не касается, капитан, — начальственным холодным тоном отрезал Башкирцев и переспросил: — Что девушка сказала, услышал? Не хами пострадавшей, гонор умерь и, если она не станет настаивать на адвокате, сними с нее показания.

С немедленным вызовом адвоката я милостиво решила повременить, ответила на все холодно-официальные вопросы Марчука под протокол и ушла домой. Прийти в себя от всяких потрясений, кофе попить да и съесть чего-нибудь не мешало, проторчала в этом гараже два часа ни за каким надом.

Чтоб этому Иваницкому… впрочем, он уже того…

И так хорошо… О, господи, прости, что я говорю!

Кофе. Вот. Варим кофе и не думаем о мертвецах.

Но желающих так же, как и я, передохнуть с комфортом нашлось на мою голову.