А я почувствовала глубокую благодарность к нему за то, что он намеренно втянул меня в эту коротенькую шутливую перепалку, помогая справиться с пережитым приступом неконтролируемой истерики и паники, давая возможность снова почувствовать себя самой собой, такой независимой, сильной, поймать привычный мне настрой на легкий сарказм и ажурную иронию и вновь обрести душевное равновесие.

— Спасибо! — не удержавшись, крикнула я Илье вдогонку.

Он понял. Ну, разумеется, он понял, за что я его благодарю, и, не оборачиваясь, поднял руку, помахал и громко ответил, усмехнувшись — я прямо услышала эту его усмешку:

— На то и существуют мужья, дорогая!

Нет, ну вот же гад, а! — весело подумалось мне.

И это были последние спокойные минуты за весь последовавший за этим бесконечный день.

Из задумчивости меня вывел звонок телефона. Звонил медэксперт узнать, где я задержалась. Я объяснила про обстоятельства непреодолимой силы, вынуждающие меня в ближайшее время давать показания и подписывать протоколы.

— Сегодня, сегодня, — поворчала я про себя — а куда я денусь! Теперь-то уж определенно понятно, что кроме меня хоронить Аркашу больше некому.

Пока я разговаривала по телефону, пространство между гаражных боксов вокруг моего джипа заполнилось машинами и людьми, деловито работали эксперты, что-то там уже снимая-проверяя и отвечая на вопросы знакомого уже до глубокой моей нерадости следователя прокуратуры, а ко мне подходил товарищ старший оперуполномоченный Марчук.

— Ну, что, Кира Андреевна… — начал он обращение в своей излюбленной манере: смесь сарказма с легким намеком на превосходство человека, наделенного властными полномочиями.

Может, это только я у него вызываю такие эмоции, а с остальными гражданами и особенно гражданками он мил и приветлив, но выяснять это я не собиралась, да и, честно сказать, пофиг мне, как он с кем общается, но позволять обращаться ко мне в подобном тоне я не намерена никому.

А ему в первую очередь, поэтому и перебила, не дав капитану насладиться блистанием своего сарказма.

— Сергей Дмитриевич, — холодным тоном оборвала я его несостоявшуюся тираду. — Если вы намерены язвить или иронизировать в мой адрес или выказывать свое предвзятое отношение ко мне, то я отказываюсь с вами разговаривать. Вызываю адвоката, и все дальнейшие беседы мы будем вести только через него.