И снова звонил телефон, и товарищ Берия что-то кричал в трубку и рвал какие-то конверты с синими печатями…

* * *

Машины подали ночью. Молчаливые водители откинули борта кузовов, затащили ящики с патронами и гранатами, кинули несколько ручных пулемётов.

— Мы что, на войну собираемся? — тихо перешёптывались бойцы. — Куда столько оружия?

Неподалёку стояли какие-то люди в штатском, наблюдая за погрузкой. Рядом с ними незнакомый расчёт, разбросав на асфальте сошки, установил ручной пулемёт, трофейный MG, который, как швейная машинка, одним стежком полсотни жизней перечеркнуть мог.

— Стройся!

Бывшие зэки привычно разобрались по росту, встали в две шеренги.

Вперёд выступил Кавторанг, какой-то сам не свой, какой-то непривычно растерянный. Рядом замерли хмурые командиры — Абвер, Партизан, Крюк…

— Слушать приказ. Сегодня, сейчас, выступаем для выполнения боевого задания. Цель — уничтожение… — Кавторанг осёкся, подбирая подходящие слова. Нашёл, рубанул рукой воздух. — Вражеской группировки, которая подлежит ликвидации. Полной ликвидации. Чтобы рассеять иллюзии, сразу скажу, что это внутренний враг с большими звёздами на погонах.

Включая…

Кавторанг оглянулся на Петра Семёновича. Тот кивнул.

— Включая Жукова.

Бойцы зароптали.

— Отставить разговоры! Гражданин Жуков предал интересы партии и страны, организовав при поддержке иностранных разведок правотроцкистский заговор, цель которого — покушение на товарища Сталина и свержение Советской власти…

Зэки молча слушали. Слова для их уха звучали привычные — про антисоветские заговоры, шпионаж, покушения на вождя народов, да и генеральские звезды их не очень пугали — мало ли в лагерях сидело бывших комдивов и командармов, которые так же исправно валили лес, как бывшие майоры и капитаны, и вместе с ними за одним столом лагерную пайку хавали.

Зона равняет всех под одну гребёнку, хоть маршалов, хоть рядовых. Но товарищ Жуков… И почему так, почему без суда и следствия? Он, конечно, не первый. Прежних маршалов тоже в ямы закопали, но до того они на процессе показания давали против себя и подельников, каясь в своих грехах и прося прощение у народа…

— Еще раз! — гаркнул Кавторанг.

 — Вся эта компания изобличила себя как врагов Советской власти, шпионов и вредителей, за что им меньше вышки по закону не полагается. Так им даже лучше — не будут барбосы по зубам и причинным местам сапогами стучать.

— А почему мы должны?! — крикнул кто-то из строя.

— Потому что если теперь следствие вести, сопли по протоколам размазывая, оставшиеся на свободе заговорщики могут товарища Сталина жизни лишить. А если заговор обезглавить, то рядовые террористы сами разбегутся.