— Сам нырнёшь рыбок ловить или помочь?

Рваный, отчаянно выгибаясь, пытался высвободиться. Или умереть. Лучше умереть.

— Значит, помочь.

Крюк ударил коленопреклонённого Рваного костяшками пальцев в солнечное сплетение. Тот задохнулся, стал хватать ртом воздух.

— Студент, фотоаппарат. Вот, теперь ныряй. — Крюк ногой толкнул голову Рваного в ведро по самую шею.

Урки, широко раскрыв глаза, смотрели на экзекуцию.

— Теперь ты, иди сюда, — указал пальцем на следующего Крюк. — Штаны можешь не надевать, после наденешь. Ну, ты понял… Или лучше, чтобы тебя… — снова ткнул пальцем.

 — Ты вторым будешь.

Сломленные урки подчинились.

Захлебнувшегося и наглотавшегося Рваного выдернули из ведра, швырнули ему его же пиджак.

— На, утрись.

По щекам Рваного, промывая светлые полоски, текли слезы. Был он авторитет, а стал… И ничего уже не изменить, даже если отомстить обидчикам, даже если всех порезать. Такой позор ни кровью, ни временем, ни смертью не смывается.

— А теперь побазарим, — предложил Крюк, толкая ногой Рваному стул. — Только близко не садись, в нос шибает.

Рваный сел.

— С делёжкой будем считать, что закончили.

Бабки теперь тебе ни к чему, а нам еще пригодятся. Далее могут быть варианты: мы уходим, ты остаёшься. Как есть. Фотографии мы тебе после пришлём. На память. Будешь их под шконкой разглядывать, нас вспоминать. Перспективы, сам понимаешь, не самые радужные, придётся тебе с дружками своими не с лучшей стороны перезнакомиться. Но есть другой расклад: мы уходим и никому ничего не рассказываем. И шестёрки твои не рассказывают. Рожу ты отмоешь и будешь жить как ни в чём не бывало. Но за это с тебя небольшая встречная услуга.

Рваный напрягся.

— Людей от нас будешь принимать как самых дорогих гостей, ни в чём им не отказывая, слово доброе, если нужда случится, замолвишь, на людей полезных выведешь.

— В свои дела меня втёмную впрягаешь?

— А хоть бы и так, всё лучше, чем в гареме кукарекать."

"Рваный напряженно думал. Собственно, выбора у него не было: или соглашаться, или возле параши местечко расчищать. Но если он согласится, то хода обратно уже не будет, за обман, коли тот вскроется, за то, что он, опущенный, с честными ворами за один стол сядет и будет пайку хавать, ждёт его смерть.

— Я соглашусь, а меня после на перья подвесят? — Рваный покосился на шестёрок.

Крюк проследил за его взглядом.

— С ними ты сам договоришься. Ну что?.. Я не барбос, волынить тебе не дам. Минута на размышление. — Крюк швырнул на стол заточку.

Урки у стены напряглись, забеспокоились.

Рваный встал, взял заточку, направился к ним.

— Слышь, Рваный, не вздумай, зашкваренный ты теперь, права не имеешь!.. — торопясь, прокричал кто-то.