Но урки его не услышали, они, тараща глаза и пуская слюну, пялились на стол, заваленный деньгами, «рыжьем» и камушками. Ух ты!

Последним зашёл Рваный. Спокойно зашёл, не вынимая рук из карманов — не пристало ему суетиться при виде бабок. Зыркнул быстро по сторонам.

— Что с барыгой? — кивнул на лежащего ничком Каца. — Вглухую заделали папашу?

— Нет, очухается. Вначале сыночка пустил, а после хотел хай поднять. Пришлось приложить. Главное, что пустил. Нам мокруха ни к чему, на нас и так много чего висит.

— Ховырки все вскрыли?

— Может, все, может, нет, теперь поздно базарить.

Твои шестёрки весь подъезд разбудили. Нужно ноги делать, пока менты не нагрянули.

— Кто «покупку» несёт? Мои или твои?

— Фифти-фифти. — Крюк сгрёб часть награбленного в торбу, затянул горловину. — После посчитаемся…

На «малине» разложили добычу на полу — «рыжьё» к «рыжью», камушки к камушкам, купюры к купюрам. Красивая картинка получилась.

— Как делить будем? Нам лучше «пиастрами» взять, с «рыжьем» и «звёздочками» возни много, «толкача» искать надо, который хорошую цену даст. Лады?

— Это обмароковать надо.

Сзади, обойдя вкруг, прилепились к стенам шестёрки Рваного.

Не понравилось это Крюку.

— В чём дело?

— Не понятно мне, зачем тебе делёж устраивать, когда можно было весь куш сорвать?

— Я же говорил: ксивы нам нужны и хата. Серый писал.

— Я Серому маляву кинул, так не дошла она. Никто не знает, где теперь Серый чалится, может, ссучился он, может, нет его…

— На понт берёшь, Рваный? Мне Серый сам лично маляву вручил и адресок твой шепнул. А малява до него не дошла, потому что он себе амнистию объявил. В бегах нынче Серый.

— А что же он нигде не объявился?

— Легавые его ищут, в каждую щёлку нос свой суют.

Нельзя ему высовываться.

— Красиво поёшь. Но ты-то знаешь, где он, вот и сведи меня с ним. А я спрошу у него, кто ты такой есть.

— На то его согласия не было. Но я спрошу, как свижусь. Думаю, Серый не откажется с тобой повидаться и за жизнь перетереть.

— Вот и лады. А добыча пока здесь побудет. Так надёжнее. Придёт Серый, мы ее по совести раздербаним.

Неладно дело пошло, шкрабом Рваный оказался, блеск «рыжья» его ослепил. Деньги, золото — не в счёт, но отступать негоже, слабость свою показывать нельзя.

— Так не пойдёт, мы на барыгу навели, хату вскрыли, все заначки нашли, твои только на шухере стояли, а весь барыш тебе?"

"Крюк шагнул к столу.

Шестёрки отлипли от стен, придвинулись, руки в карманах, а в карманах точно не носовые платки.

— Может, по-хорошему разойдёмся?

— Можно и по хорошему — уходи, дверь не заперта. — Рваный оскалился, работая на публику. Любят урки дешёвые эффекты с численным перевесом. — Уйдёшь, тебе хорошо, мне хорошо, всем хорошо. Обратно с Серым придёшь — еще лучше будет.

— Ладно, банкуй, твоя взяла.