Потом его осенило, что в детдоме его наверняка хватились и теперь ищут, и он стал прятаться от любого человека в форме. На всё это уходило очень много сил и… времени.

Дважды он пропустил электричку, на которую уже купил билет, потому что по перрону вдоль вагонов ходили полицейские. А один раз вообще не поехал и решил добираться на попутке.

В общем, добрался.

А тут!..

Главное, непонятно, что теперь делать. Дядьку забрали, в детдоме все небось на ушах!.. Возвращаться туда так… позорно он не хотел.

Он придумывал и так и сяк и ничего не мог придумать. Завербоваться на Север? Не возьмут его ни в какую артель без документов! И в армию не возьмут, восемнадцати ещё нет. Податься в Москву? Говорят, там всегда можно работу найти. Нелегалов гоняют, но есть люди, которые нанимают их на работу и прячут. Но где найти таких людей, Родион не знал.

Он молчал, а взрослые смотрели на него – мужчина как-то странно, недоверчиво, что ли, а женщина с сочувствием, это было прямо видно.

– В дом Кондрата ты как попал?

На этот вопрос можно было ответить, и Родион ответил:

– Ключи взял, открыл, да и попал, чего особенного!

– Где ты взял ключи?

– В ёлке, – сказал Родион и с удовольствием отметил, как у них вытянулись лица. – А чё? У них там на крыльце здоровенный жбан, а в него ёлка воткнута, не видали?

– Видели, – сказала Тонечка. – Ёлка в горшке, да.

– Вот я там ключи и взял, их та бабка оставила. Она сначала со всеми вместе вышла, а потом вернулась ключи в ёлку сунула, я видел.

– Подожди, – остановила его Тонечка. – Вот ты нашёл улицу, дом и что сделал?

Парень усмехнулся.

– Я к дому подошёл, а во дворе там машины, мигалки, ну я и спрятался за гаражом. Там навес, а под ним дрова. Вот я за дрова и спрятался. Я всё вижу, а меня никто!..

Тонечка переглянулась с мужем.

– Какая бабка? – спросил Герман, обращаясь к Тонечке.

– Сначала все вышли, и бабка тоже, и вы!.. Потом менты дядьку с бородой вывели. Бабка всё ругалась! И все уехали. Ну, я посидел-посидел и тоже вышел. Собаку почесал, там собака осталась… – Он помолчал немного и добавил: – Холодно было и… того… есть хотелось.

Тут он вдруг покраснел почти до слёз.

На самом деле есть хотелось так, что он съел из собачьей миски несколько катышков сухого корма, которые пёс не доел. Катышки были холодные, замёрзшие и напоминали овечьи поделки. Он проглотил их с трудом, но голод был выше его сил!.. И вроде бы собачий корм поддержал его! Перестало мутить, и желудок больше не скручивался в жгут. Белый пёс смотрел на него дружелюбно и немного вопросительно. Родион старательно попрыгал, пытаясь согреть ледяные ноги – он убежал в кедах, ему хотелось, чтоб дядька понял, что он не лыком шит, одет по моде, а не как нищета детдомовская!..