Попутно подумав — где твоё благоразумие, Сандр?

Вокруг раскинулся серый мир без звёзд и солнца. Влево и вправо уходила тусклая пустыня с невысокой колышущейся травой, притом, что ветра я вообще не наблюдал. Большие и маленькие булыжники были раскиданы со всех сторон, образуя что–то вроде домиков. И среди этих маленьких домиков сейчас царил полный хаос.

Большая серая тень гоняла маленьких собратьев «моего» Шнарка. А те ничего не могли предоставить, ведь эта тварь также могла перемещаться мгновенно. Тех, кого она доставала, она сразу пожирала.

— Ш–ш–ш-шпас–с–с-сите! — снова раздалось у меня из–под ног.

Честно говоря, я смутно помню тот бой. Помню одно — я применил всё своё мастерство, и даже больше. Сражаться с полуматериальным духом до этого мне не приходилось. Пришлось использовать всё, что я знаю и всё, что когда–то хотел использовать. Подозреваю, что и битва длилась очень долго. Мне кажется, в тот момент я потерял несколько лет жизни, высосав себя досуха, и использовав заклинания, которые никогда больше в жизни не планировал использовать. И надеюсь, что это больше никогда не повторится.

В конце битвы я потерял сознание, но когда очнулся, то увидел множество голубых глаз выживших Шнарков. Увидев, что я очнулся, они оживились. Каждый из них стал подносить мне «дары». Кто–то какую–то старую монету, кто–то осколок яркого стекла, кто–то перстень с огромным алмазом. Я камня такого размера в жизни никогда не видел!

Видимо, каждый из этих предметов имел для даривших какую–то ценность. Я сгрёб всё «богатство» в кучку, интуитивно понимая, что обижать их нельзя. Вот только положить было некуда. Как будто поняв меня, кто–то принёс старую драную сумку, куда я сложил все подарки. Увидев, что я принял «дары», все радостно зашипели. А один из Шнарков, скорее всего «мой», перевёл это, выдав:

— Ш–ш–шпаш-ш-шибо!

— Не за что, — сказал я, поднимаясь. — Можно мне уже обратно?

В этот раз портал появился чуть побольше размером. Я пролез внутрь и плюхнулся в пруд, пробив тонкий лёд, что покрыл за ночь далеко уже не плюсовую воду поздней осенью.

Сверху раздалось довольное хихиканье. Я с матюками вынырнул, но, по крайней мере, меня это немного взбодрило. Добравшись до берега, я недовольно огляделся и спросил в пустоту:

— Шутник хренов! А нельзя было меня в тёплую постель вернуть? Ты мне, как бы, должен.

В ответ снова раздалось весёлое хихиканье, без всякого ответа. Благо, он не отправил меня на другой конец света. До посёлка и таверны было пять километров, и мне пришлось идти босиком по тонкому снегу под пронизывающим холодным ветром.

* * *

Я снова улыбнулся.

Честно говоря, я думал, что после этого зверёк как–то себя проявит. Хрен там! Никакой благодарности и близко не было.