Я видел, как растворилась в кислоте моя кожа, как сошли мышцы, оголив белоснежные кости, как исчезли даже они и остались лишь энергетические каналы, впитывающие первобытную силу стихии. Я растворился в синеватом зареве, но боль терзала сознание, не давая впасть в спасительное забытье.

— Такова твоя благодарность? — со злостью прокричал я или не прокричал, а подумал, ведь, по сути, кричать мне было нечем, меня больше не существовало.

— Не мешай, — послышался незнакомый голос сразу отовсюду, и я получил самый настоящий ментальный подзатыльник.

Говорят, к боли привыкаешь. Чушь! От неё можно отстраниться, но привыкнуть… нет. Вот и я, получив оплеуху, попытался задавить эмоции и стал наблюдать. Волны всё также расходились от алтаря, я висел почти под самым потолком, словно марионетка на ниточках кукловода, а нити эти тянулись к алтарю и к нескольким телам давным-давно принесённых в жертву магов.

Вот вроде бы и болеть больше нечему, а корчи не проходили. Ниточки натягивались и ослабевали, выворачивая наизнанку моё естество, сила накатывала, заполняя без остатка, и уходила, выжимая меня досуха.

Внезапно два ближайших к алтарю тела засияли в сапфировой вспышке и осыпались пылью. Лишь кандалы звякнули, свалившись на каменный пол. А затем меня начали собирать заново. Посмертная пыль жертв формировала мои кости, на них проступали сперва прозрачные, а затем приобретающие нормальный цвет мышцы, и, наконец, я весь покрылся синеватой кожей.

— Тиль оценила бы, — мелькнула мысль и исчезла, ведь меня снова встретила моя давняя знакомая — боль. Вот только теперь она была реальна, как никогда, и концентрировалась целиком и полностью в левой руке.

Сквозь тыльную сторону ладони, разрезая кожу, проступало два синих кристалла, внутри которых бесновались белый и чёрный огоньки. Они бились о стенки своих тюрем, ярились, но ничего не могли поделать. Их гнев ощущался даже сейчас.

— Подарок, — произнёс всё тот же незнакомый голос, — авансом!

Сила резко схлынула, как будто её и не было, а я оказался стоящим на коленях перед алтарём с зажатыми в руке кристаллами.

Два узла на сдерживающей печати перестали существовать.

* * *Всё пошло наперекосяк, когда с ней связался Паук:

— Ты нужна в Хмарево.

— Что ещё он натворил? — полюбопытствовала главная Тень империи, которая как раз собиралась отдохнуть в одной далёкой тропической стране. — Я предупреждала, что ближайшие годы он меня там не увидит.

Агафья паковала саквояжи, закидывая туда вещи, которые большинство аристократок сочли бы нижним бельём. Ей же было решительно всё равно. Она не собиралась прятаться от солнца.