Рассвет едва расцветал на востоке, когда на другом конце я услышал чуть хрипловатый, но вполне уже бодрый голос Никиты Илларионовича:

— Боюсь узнать причину для столь раннего звонка, Михаил Юрьевич, — хмыкнул зловредный, но в целом справедливый старик, чья служба чуть не отправила меня на тот свет.

— Доброго утра, Никита Илларионович, — поприветствовал я графа, соблюдая нормы приличия и этикета. — Хотел обратиться к вам за устной консультацией в мобилетном режиме, если позволите. Благодарность моя остаётся на ваш выбор, как всегда.

— Умеете вы, Михаил Юрьевич, заинтриговать с утра пораньше. Слушаю!

— Рядом с моими землями в Хмарёво есть деревенька Холм, ранее принадлежавшая баронам Земельно-Удавовым. Не подскажите, под чьим она нынче управлением? — задал я остро интересующий меня вопрос и с нетерпением ожидал ответа.

— Если хотели прикупить и присоединить к себе, то вы опоздали, — с некоторой вальяжностью ответил глава Геральдической службы. — В другое время я не смог бы вам ответить на этот вопрос так оперативно, но на ваше счастье или на беду, последний подписанный вчера мною документ подтверждал право наследования земель Земельно-Удавовых некой Ингрид Исбьерн, подданной датской короны, на основании предоставленных геральдических метрик.

— Исбьерн, Исбьерн, Исбьерн… — повторял я, пытаясь вспомнить, что же мне напоминает эта фамилия. — Бьерн, же медведь по-датски?

— Он самый, их тотем — Белый Медведь, но не трудитесь вспомнить. Нынче наша столица гудит от проделок другого представителя Исьбернов, князя Рюгена, Михельса.

— Твою же мать! — я не сдержался и выругался, представляя во сколько мне обойдутся репарации датской короне за смерть князя на собственной земле в нашей империи. И это если нам ещё не объявят войну по этому случаю, ведь рюгенец был девятого ранга. Смерть такого военного ресурса трудно не заметить. И ещё труднее скрыть. — Благодарю вас, Никита Илларионович! Оплата по требованию в любое время!

— Полно вам, Михаил Юрьевич! Это не стоило усилий! — добродушно отмахнулся старик и попытался меня успокоить, — а вы не переживайте, выкупите у кого-то другого землю. Абрау ведь выкупили, и ещё что-то попадётся!"

"На этом Зубров отключился, а я стоял посреди заснеженного поля в одном переходе от дома и пытался осмыслить, с кем связываться первым. И стоит ли вообще ставить в известность императора о смерти князя Рюгена или уничтожить тело и дело с концом? Но Ингрид ведь осталась, и вряд ли она так спокойно отреагирует на смерть своего правящего родственника.

От мук выбора меня избавил встревоженный голос Борзого по кровной связи:

— Мы на месте, нашли маяк! Кирана и тела пропали!"