— Вот сука! — не сдержавшись высказался я в адрес королевы и, увидев, как у той сузились от злости глаза, добавил: — Какой там у вас штраф за оскорбление королевской особы? Я вам выпишу чек авансом!

Пока Мадлен переваривала ни разу не завуалированное оскорбление, я связывался с Агафьей и Тильдой одновременно:

— Усильте охрану Тэймэй. Датская селёдка знает, что она беременна и, кажется, собралась извести под корень весь мой род.

— Я бы рекомендовал выбирать выражения в адрес княгини Инари и меча Японской империи, — попытался приструнить королеву Пётр Алексеевич, но добился совершенно противоположного эффекта.

— И не подумаю, — фыркнула та, — ещё одна подстилка — эта ваша княгиня Инари, как и княгиня Виноградова! Сначала ноги раздвигают, а потом строят из себя оскорблённую невинность.

Мадлен ещё не успела завершить последнюю фразу, как ей по лицу со свистом прилетел удар виноградной лозы, рассекая щёку и пуская струйку крови. Лоза исчезла так же мгновенно, как и возникла, оставив королеву в ярости открывать и закрывать рот, словно выброшенную на берег рыбу. Я же в этот момент гордился собственной сестрой.

— Я убью сначала твоего братца, а следом и тебя! — зашипела Мадлен.

— Вы хотите войны? — холодно осведомился Андрей Петрович, впервые вступая в переговоры. Он переглянулся с Ксандром и добавил: — Российская и Османская империи могут вам её устроить, если вы не перестанете вести себя как базарная баба и не вспомните, что являетесь монаршей особой.

Пока монархи продолжали пикировку, я почувствовал прикосновении ладони сестры под столом:

— Держи, тебе кажется не хватало образцов крови этой бешеной селёдки.

Я обмакнул пальцы в несколько капель, добытых лозой, и провалился в воспоминания датской королевы.

Увиденное меня не порадовало. Впервые в этом мире мне предстояло сразиться с соперником близким к моему уровню развития дара.

* * *Поединок решено было проводить за пределами города на арене, расположенной внутри древнего форта. Я отстранённо рассматривал массивное каменное сооружение, окруженное водой, пока мы пересекали Финский залив.

— Комаро, — обратился я к своему покровителю, показывая ему отдельные отрывки сегодняшнего заседания, — если со мной что-то сегодня случится, то помоги Тэймэй сберечь ребёнка.

По сути, он даже больше Комарин, чем я сам, ведь в нём есть и твоя кровь.

— Сейчас не понял, — забеспокоился бог, — ты это что, с жизнью прощаешься? Кого против тебя выставили?

— Пока плохо представляю, но его уровень владения магией крови близок в моему, — честно признал я очевидное. — Можешь передать Винограду, чтобы присматривал за Кираной? Есть у меня предчувствие, что на попытке только лишь моего устранения этот бретёр не остановится.